Сидя под тяжестью его пристального и цепкого взгляда, чувствовала как мои плечи рефлекторно сутулились и старалась практически не дышать, так как иначе исходивший от него запах ментоловых сигарет, смешанный с кисловатым смогом, царившим в помещении, непременно оказался бы у меня во рту и так въелся бы, что и творожный привкус сырников не сумел бы перебить эту взрывную смесь. Но так же ощущала как внутри меня, казалось, медленно вскипали все органы — я в буквальном смысле слова задыхалась от его наглости, ибо на рабочем месте она являлась верхом вопиющей некомпетентности.
Возмущаясь его поведением и нелепым, дешевым… Даже не знаю как это назвать… Подкатом? Я с театральным шумом, точно устала от его назойливого присутствия, бросила телефон на стол перед собой и с вызовом выдавила из себя:
— Где Даша?
Неужели за то время, что мы не виделись, а именно около двух недель, она успела сменить место работы и ничего не сказала мне?
— Что? — от его бархатистого голоса, искрящегося вопросительной интонацией, по моей спине пробежал разряд тока.
Я обернулась: его темные широкие брови идеальной формы без каких-либо изломов, подозреваю даже выщипанные, с удивлением поползли вверх, а томный взгляд зеленых глаз нацелился прямиком на меня, словно пытаясь заглянуть под кожу.
Потоки воздуха застряли у в моей груди неприятным комом, так что я с трудом сделала очередной вдох и, по неведомым причинам с усилием отведя взгляд в сторону, замерла, так как меня с головой окатило ощущение когда-то испытываемого дежавю.
Во внешности Ивана не было ничего примечательного, про таких людей обычно говорили «манекен» — бездушная кукла, не обладающая ровным счетом ничем, кроме хорошего личика. И все же, таилось в его взгляде нечто такое, что невольно притягивало. Завораживало. Манило.
Его глаза… Они были как нежная весенняя листва под теплым лучом послеполуденного солнца. Как сад ярких звезд под апрельскими каплями дождя, сверкали огромными изумрудами в ореоле пушистых длинных ресниц и между тем выражали сразу несколько эмоций: радость, хитрость и почти не скрываемую тоску.
Я с трудом совладала с собой, чтобы не выпросить у Ивана злосчастный карандаш и блокнот, не усадить его за стол напротив и не перенести красоту его глаз в полном очаровании на листик. Но! Не хотела тешить его самолюбие и еще больше подкреплять его уверенность в собственной исключительности.
И пускай я знала, что сотню раз пожалею об упущенной возможности, по-другому поступить не могла, а потому молчаливо опустила взгляд на его прямоугольный бейджик с именем, прикрепленный к нагрудному карману белой рубашки, с рукавом в три четверти и нещадно обтягивающей торс. «ИВАН» было написано большими черными буквами, а после подметила как его длинные пальцы, игриво перебирающие черный карандаш, вместе с другой рукой, державшей блокнот, медленно опустились на уровень моих глаз — там, где у Ивана располагалась середина темно-зеленого фартука.
Рассматривая его выпирающие на руках вены, я ухмыльнулась. Где владельцы кафе только откопали такой экземпляр? Он что, вроде маяка в море, новый способ завлекать симпатичных и наивных посетительниц?
— Даша, — вопреки усилиям, голос прозвучал глухо, — симпатичная блондинка. Давно работает здесь, — мысленно перебрала в памяти сколько времени она трудилась в «Синей розе» и, не отыскав ответа, пришла к выводу, что Иван не придаст особого значения точному количеству рабочих дней, и, вновь скользнув по его лицу глазами, но заметив испытующий взгляд, быстро проконстатировала вслух, — примерно последние четыре месяца, — а после, нервно сглотнув, зачем-то прибавила, — моя подруга, — и едва не съежилась от неожиданности, как ноты моего голоса поднялись почти на два тона выше.
Иван не медлил с ответом, так как над моей головой раздался легкий смешок, а следом его бархат разрезал наступившую было тишину:
— Что ж ты, будучи ее подругой, не знаешь, что в середине недели, ее смена начинается с половины двенадцатого? — в его голосе слышался легкий оттенок укоризны.
Значит, все-таки не сменила место работы…
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, еще раз убедившись, что наглостью от Ивана веяло за добрый километр и мало того, что он не соизволил предложить мне меню, которого, к слову, не наблюдалось даже на столе, еще и перешел на «ты» с незнакомцем, не имея никакого разрешения.
Но в ответ промолчала. Хотя нас с Дашей и связывали дружественные отношения, о своей работе она не распространялась, разве что однажды мимолетно озвучила название кафе и дала его адрес — оказалось, оно находилось почти рядом с моим домом.