Не прошло и секунды как я невольно передернулась. Мои локти и плечи, прикрытые полупрозрачной накидкой, беспощадно посыпались гусиной кожей — промозглый ветер ловко проник под подол вечернего платья и вскоре бесцеремонно потеребил его, оставляя за собой шлейф из неприятных, но ярко осязаемых осколков холода.
Мне хотелось поскорее очутиться в отеле, принять горячий душ, смыть с себя излишки лака для волос и жизненной неправды, завернуться в гостиничное одеяло и уснуть крепким сном, чтобы наутро не вспомнить о пережитой катастрофе и о мачехе с ее сыном. Ну а вечером и вовсе улететь обратно в Москву, тем самым возвращаясь к обычному распорядку дня.
Я повернулась к входу, решив не нарушать раздорную историю парня и девушки и запереть деревянную дверь, а вместе с ней и не только их нелепые распри, но и свои досадные воспоминания, но в этот момент в темном углу мельком пронеслось едва уловимое серебристое сияние луны. Всего на секунду юноша повернул голову в бок и призрачный свет, скользнув по стеклу окна легким отблеском, озарил его аккуратный профиль лица, искрящийся полным равнодушием.
Этот высокий, открытый лоб, нос с прямой спинкой, и острая скула с ямочкой на правой щеке показались мне смутно знакомыми, тем не менее то ли от усталости, то ли от отсутствия интереса к ним, я никак не могла вспомнить где могла видеть их.
А секунду спустя ощутила как внутри сжалось мое сердце, дыхание застряло в груди, а ноги сами по себе приросли к земле. Вскоре я поняла: вопреки непрестанному холоду и стремлению вернуться отель, сейчас я даже с места не сдвинусь.
В конце зала стоял он, — ангел, сошедший с небес и похитивший мое сердце — Виталий Милявский.
Я не смела противиться внезапному желанию, не могла не приблизиться к нему и еще раз, хотя бы мимолетно, уловить взгляд его глаз — бездонных как океан.
Потому, не желая упускать возможность лицезреть зрелище, подаренную свыше, пойдя наперекор светским приличиям, я тихонько шагнула обратно в фойе, так же неслышно захлопнула дверь, и на цыпочках, широкими шагами, рассекла огромную площадь залы и неприметно подкралась к массивной колонне, в тени которой разворачивалась сама сцена.
Затаила дыхание и вся обратилась вслух — бешеный сердечный ритм отбивался в висках и ушных перепонках тяжёлым молотом, но я все равно приняла жалкие попытки подслушать их разговор. Это было неправильно и мне не следовало уйти, но любопытство взяло вверх.
Незнакомку и Виталия разделяла деревянная панорама. Они стояли друг напротив друга на расстоянии полуметра. Виталий держался холодно, слегка высокомерно, со скрещенными руками на груди — ничто в его наглой позе не напоминало любезного и темпераментного джентльмена, с которым я познакомилась ранее. А девушка... Сложно сказать — лицо и тело скрывалось в тени колонны. Сейчас она что-то нашептывала ему на ухо умоляющим тоном, хватала за широкие плечи и сбивчиво водила по ним собственными ладонями. Он терпеливо молчал, не проявляя никаких эмоций. Но когда та разрешила себе непозволительное прикосновение к его лицу, Виталий запрокинул голову, отвернулся в сторону, противоположную от меня, шумно выдохнул и резко отстранил ее руку.
Теперь их слова не звучали недосягаемо — я все слышала «с первого ряда»:
— Ты не можешь поступить со мной вот так, — быстро тараторила девушка осипшим голосом. — Не можешь!
Виталий ничего не ответил, точно пропустил ее слова мимо ушей. Он даже не взглянул на собеседницу, а продолжил внимательно рассматривать пышные кусты белых роз, томящиеся за окном, словно нежные, ослепительные бутоны, раскрывшиеся в лунном свете вызвали в нем больше заинтересованности, чем театральная сцена. Тогда девушка переняла его взор на себя, тем что вновь невесомо коснулась его щеки указательным пальцем. Опять же, Виталий, с выражением смертельной скуки как и прежде, меланхолично отвел ее ладонь.
— Перестань, — его голос оставался совершенно бесстрастным. — Правда, перестань. Кира...
— Нет! — яростно воскликнула она и пронзительный голос звучным эхом разнесся по мраморным стенам фойе. — Нет...
Виталий стиснул зубы и злостно сверкнул глазами, после обеими руками грубо схватил Киру за плечи — от неожиданности она замолкла — и как тряпичную куклу бесцеремонно встряхнул ее. Из темноты тот час показалась растрепанная копна ее темных волос.
— Не кричи, — сдержанно процедил он. — или ты намерено хочешь, чтобы сюда стянулись зеваки из зала и застали тебя в неподобающем виде?