Иван так и не появился даже на сей раз, о чем я пожалела, ведь тогда, смогла бы придумать оправдание что-то вроде «давай поговорим при следующей встрече» и Даша бы меня поняла, а этот неприятный разговор сам собой отложился бы до лучших времен.
Но поскольку этого обманщика не наблюдалось, я поняла, что выкрутиться будет тяжело. Даша непременно почувствует ложь или что еще хуже, станет докапываться до правды, а может просто обидится на меня, ведь она поведала историю всей душой, а я не желала сказать и трех слов.
Глядя на подругу, что со всем свойственным ожиданием уставилась на меня во все глаза, я прикусила внутреннюю сторону щеки, глухо и протяжно выдохнула и тихо устало произнесла:
— Отец приехал.
Даша ненадолго смолкла, а после только спокойно уточнила:
— С ней?
Стараясь не глядеть на нее, я лишь кивнула.
— Логично было бы предположить, что они приедут вместе, — заключила Даша таким утвердительным тоном, точно это и так был всеми известный факт.
Я с трудом сдержалась, чтобы не съязвить, ибо до последнего надеялась, что отец приедет один или не приедет вовсе, но когда она осторожно спросила о том, чего я больше всего избегала, то я почувствовала как по моей спине пробежал разряд тока.
— А твой сводный?
Я сомкнула губы, так как несколько мгновений еле сдерживалась, чтобы вместо бледного лица Даши рефлекторно не представить наглую физиономию Виталия, смотрящего исподлобья и медленным шагом идущего на меня, точно зверь на жертву, но когда мне удалось переключить неиссякаемый поток мыслей на вопросы подруги, а перед глазами исчез его четкий образ, оставив за собой шлейф из приятных воспоминаний о морском бризе и своем накаченном теле, то я со всей искренностью изобразила неприязнь и как можно скорее ответила:
— Теперь, живет через стенку, — и вложила в эти слова так много обреченности, точно у меня не было другого выбора, кроме как смириться с данной участью. Не обязательно же ведать всю правду?
Как и два года назад, так и сейчас, Даша и представления не имела, насколько глубоки мои чувства к Милявскому — проблема в том, что я и сама не знала. Честно говоря, я бы и про Виталия слова не вымолвила, но так уж вышло, что Даша еще во времена свадьбы отца, прочитала длинную статью в журнале о том, что семья Раевских пополнилась на два человека и естественно в комплекте к лживому изысканию, прилагалось и «счастливое семейное фото», где отец сидел в середине снимка, рядом с ним гордо стояла Инесса, положив свою руку с огромным обручальным кольцом ему на плечо, справа от нее стоял Виталий со своей фирменной обаятельной улыбкой, а с противоположной стороны я и Мира с натянутыми ухмылками.
Нас называли счастливой семьей, ибо отец мастерки заверил журналиста, что и я и Мира, оказались чрезвычайно счастливы такому «пополнению» и с большим вниманием приняли в семью и Инессу и Виталия. Я безропотно кивала, а когда мы с Дашей после этого спектакля, наконец, встретились, она принесла мне журнал, положила на стол и заявила, что не верит ни единому моему слову. Тогда и пришлось сочинять историю о том, как я ненавидела Виталия. Как отец всегда брал его с собой, точно родного сына, и специально ставил в пример. Так уж вышло, что моя история не слишком тесно переплелась с ложью. Проблема была в том, что отец всего-навсего сразу после свадьбы сделал выбор в пользу второй семьи и исчез из моей жизни, как и из жизни сестры, почти на два года.
К слову, неизвестно почему, но о внешности Виталия Даша не заговорила ни разу.
Может не посчитала его достаточно красивым и достойным внимания?
— И ему даже не сняли квартиру? — цинично заметила Даша, скрестив руки.
Я цокнула и закатила глаза, точно и сама мечтала о том, чтобы его отправили на съёмную квартиру.
— Отец решил меня позлить.
Снова недолгое молчание.
— И… Как у вас прошла первая встреча после долгой разлуки? — задумчиво протянула она.
Я хмыкнула. Вот мы и вернулись к истокам проблемы.
— Ужасно. Все не так, — устало ответила я, опустив взгляд на матовый чехол и скрестив руки, откинувшись на спинку жесткого стула, не желая комментировать, как именно произошли эти «все не так».
Даша, по всей видимости, уловила суть моих страданий и не стала докапываться, что случилось, а ишь просто ответила:
— Она твоя мачеха. Разумеется все будет не так.
Как будто я и сама этого не знала.
Она хотела было еще что-то сказать, как лежавший на столе телефон внезапно завибрировал. Я рефлекторно дернулась к нему, подняла и жадно уставилась в экран — в нижнем углу замигал желтый конвертик, который я спешно вскрыла, нажав на него указательным пальцем.