В ответ Кира ядовито прыснула. Я услышала, что медленная музыка, доносившаяся из-за высоких дверей, что высились рядом со мной, мелодично сменилась на похожий мотив, только в этот раз, ведущей партией преобладал не внушительный контрабас, а снова писклявое звучание скрипки в дуэте с легкими струнами арфы.
— Конечно... — произнесла Кира с наигранной натянутостью и после многозначительно притихла. — Мнение других, это все, что тебя волнует, — она продолжила констатировать с нескрываемой иронией в голосе. — и так было всегда. Впрочем, не удивительно, — снова сценическая пауза. — Чего еще ожидать от незаконнорождённого сына Григория Милявского?
Имя некоего Григория ничего не прояснило мне. Но она с таким отвращением его произнесла, что попросту не осталось сомнений в представлениях о том, что в народе этот человек считался отъявленным негодяем.
В один момент лицо Виталия преобразилось в злобную маску: широкие брови коричневой полосой свелись к переносице, крылышки ноздрей угрожающе расширились, а пухлые губы поджались в тонкую нить:
— Замолчи! — яростно выпалил парень.
— Подумать только, — протянула Кира медленно и язвительно.
Виталий уставился в окно, перевел дыхание и, не сводя глаз с кустов роз, мельком прикрыл веки будто пытался успокоиться; его лицо быстро приняло выражение знакомой, но наигранной апатии и, распахнув веки, он с вызовом засунул правую руки в карман черных брюк, отчего полы его пиджака слегка задрались.
Любопытная деталь касательно его отца, мимолетно заинтересовавшая меня, не заставила себя ждать — отец Виталия, кем бы он ни был, действительно оказался подлецом. И еще каким.
— Обрюхатить секретаршу за спиной беременной жены, — на высоких нотах продолжила Кира с явным нажимом в голосе. — а после не признать своего сына и уволить ее как ни в чем не бывало... Так может только истинный мерзавец.
От умиротворения, игравшего на лице Виталия прежде, не осталось и следа. Я видела как он сдерживался, чтобы не замахнуться и не ударить ее: его тело приметно затряслось, скулы покраснели от гнева и он настолько крепко сжал кулаки, что мне показалось, как в тусклом свете люстры побелела кисть его левой руки.
— Закрой рот я тебе сказал! — неистово, но не громко отрезал Виталий, кажется, позабыв о собственных тайных предостережениях: теперь и его низкий голос нахально разгуливал по окрестностям фойе. — Ты ничего не знаешь!
Кира цокнула. Потом громко и со свистом выдохнула, словно имела сведений значительно больше, чем ведала вслух и сейчас же заговорила с такой притворной нежностью и умоляющим тоном, точно это не она только что издевательски поливала грязью имя его отца и титул матери.
— Ты ведь видишь, как я люблю тебя, — шептала Кира ласково на ухо Виталию, но я все равно слышала так как шепот ее звучал громче положенного. — знаешь, что на все ради тебя готова. Даже наплевала на запрет папы и встречалась с тобой, несмотря на то, что ты был без гроша в кармане...
Виталий перевел дыхание. Он разжал кулак и слегка склонил голову на бок.
— И что? — его голос был тверд, словно айсберг. Он насмешливо и высокомерно скривил губы. — Не обвиняй меня во всех смертных пороках: ты пошла на это, потому что сама хотела. Я тебя не заставлял.
Скорость, с которой он менял собственные чувства и интонационный тон, поразила меня до глубины души. Его сдержанность и холодность резко констатировала с эмоциональными всплесками собеседницы. Он вел себя так обыденно, словно речь шла об утренней прогулке, но не о расставании и каких-либо запретах.
— Вот как?! — с выразительной досадой пропищала Кира. — Я потратила на тебя два года!
И от ее последних фраз, брошенных в пустоту, я ощутила едкую горечь, подступившую к горлу. У меня похолодели руки и свело желудок, а сердце пропустило глухой удар, отдавшийся в висках негромким толчком. Я против воли начала терять равновесие и сгибаться. Казалось, что с каждым выдохом силы неспешно покидали и чтобы не упасть и не показать свое нежелательное присутствие, я быстро привстала на ногах и оперлась об колонну внутренней стороной левой ладони.
— Ты обещал, что заберешь меня с собой! И, — ее голос сорвался. — что женишься на мне.
Виталий деланно засмеялся, но лицо его оставалось непроницаемым.
— Я ничего не обещал.
— То есть, как? — истерично встрепенулась Кира, вмиг забыв о нежности и так называемой любви. — Ты сам это сказал!
Он отрицательно мотнул головой и преспокойно продолжил:
— Я допустил предположение. Сказал, что ВОЗМОЖНО, — Виталий интонационно выделил это слово. — заберу тебя с собой и когда-нибудь, если не передумаю, женюсь. Остальное ты надумала без моей помощи.