Незаслуженный молодой миллионер, у которого все было при себе: модельная внешность, как с обложки журнала, расчетливый и холодный ум, шикарное подкаченное тело и манящие голубые глаза. На его фоне, Лоренс с блондинистыми локонами, зелеными глазами и аристократической внешностью, бесспорно, отходил в тень.
Глядя на меня, Милявский самодовольно улыбнулся, оголив на острой скуле глубокую ямочку.
– Молодой миллионер. Согласись, неплохо звучит, а? – он мечтательно уставился в потолок и облизнул губы. От этого жеста у меня все внутри напряженно передернулось, и я быстро отвела взгляд в сторону. И перевела на окно. Дождь понемногу утихал, оставляя за собой только влажные неприметные следы, но пасмурные тучи, угрожающе сгустились, невольно надвигая на мысль, что очередная атака воды не за горами.
Самое время прийти к заключительному выводу и одним выстрелом убить двух зайцев.
– Поэтому ты не сказал отцу, что Кира была твоей девушкой. Чтобы он не винил тебя, – поднялась на ноги и сделала несколько шагов в сторону своей комнаты, а после обернулась. Виталий вновь уперся взглядом в выключенный телевизор, словно прогуливался в лабиринтах собственной памяти, – думаешь, если бы он узнал правду, то позволил бы тебе околачиваться рядом с ним? О, нет. Потому что, каждый раз, говоря с Мирой, он бы видел твое лицо на скамье виновных. – я с вызовом засунула руки в карманы штанов. – Узнай он обо всем этом, даже не разрешил бы тебе приехать. Но вот, ты здесь. Живешь в ее комнате. Ешь с нами за одним столом. И что самое мерзкое, глядя на моего отца или Миру, ты не чувствуешь угрызения совести. Ведешь себя так, словно вся эта история тебя не касается. Так спроси себя: кто из нас больший лжец? Я или ты?
Он. Окончательно и бесповоротно.
Мира была виновата только в том, что позволила Кире пройти стажировку в отеле. Что не выставила за дверь, когда началось совещание. Лоренс – просто козлина. Кира – потаскушка. А Виталий – проблема, потому что его вина присутствовала здесь в самой большой мере – богатая Кира пошла наперекор отцу и встречалась с ним два года. Он наобещал ей многое, а когда они поменялись ролями, и ее настигло бедствие – кинул. Она обратила внимание на Лоренса лишь из чувства страха, что останется одна. А поскольку для таких как Кира наличие брендовых сумок и пластиковых карт ценнее больше всего на свете, то не стала упускать подвернувшуюся возможность. Милявский спокойно отошел в сторону, наплевав, что из-за него пострадала моя сестра. И теперь, она была вынуждена выйти замуж за изменщика, потому тот обещал акции отцу. В противном случае Лоренс грозился продать их конкурентам, а это серьёзный удар по бизнесу.
Так что, Виталий Милявский виноват здесь больше всех.
Я глубоко выдохнула, наконец, избавилась от груза, сковывавшего два года подряд. И повернулась, всем своим видом показывая, что разговор окончен, и решительно направилась в комнату, но дойдя до двери и потянувшись к закругленной ручке, вдруг остановилась, и почувствовала, как мое сердце бешено застучало, когда за моей спиной, раздался спокойный голос и приближающиеся шаги.
– Имея такие ценные познания, – почти неслышно проговорил Виталий у самого уха, так что мое тело рефлекторно накрыла пелена мурашек, я съежилась, ощущая своей спиной тепло и сладость его кожи. И чувствуя носом отблески морского бриза. Оглянулась, он возвышался надо мной на целую голову, отчего было не по себе. Своим ростом я и так была высокой, но стоя рядом с ним, ощущала себя маленькой. Я не подняла глаза, уставилась в его бледную шею, различая ее даже в темноте. – Почему сама не рассказала отцу? Почему молчала два года?
Я прикусила внутреннюю сторону щеки. И правда, почему? Что мешало избавиться от сводного брата, когда была возможность?
– Сказать? – у меня перехватило дыхание, когда он наклонился, оставив между нами сантиметровое расстояние, так что я могла бы с легкостью сосчитать количество его ресниц. Я видела его соблазнительные четко очерченные губы, чувствовала равномерное дыхание на своих губах, но понимала, что едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него, и не впиться в эти самые губы. – Или ты?
Я рефлекторно сделала шаг назад, но уперлась лопатками в деревянную преграду.
Сама не в силах была озвучить правду – это значило бы проиграть самой себе.
И надеялась, что и он этого не скажет. Никогда.
У меня во рту пересохло, а в горле встал ком, который я не в силах была проглотить, стоило ему выпалить:
– Потому что не смогла бы свыкнуться мыслью, что больше не увидишь меня.