– Как бы не было слишком поздно…
– Мы непременно ему позвоним, – твердо заверила Инесса, – вопрос надо решить как можно скорее.
– И чего он задумал их продать… Кристина! – вдруг, крикнул отец из глубин гостиной, когда я сделала шаг назад и почти легла на кровать. Мое дыхание замерло в груди, и я осталась стоять на месте. – Кристина!
Не трудно догадаться, что ему понадобилось.
Я глубоко выдохнула и вышла из комнаты. Бледное лицо отца точно растворилось в ярком свете хрустальной люстры.
– В чем дело?
– Надеюсь, ты разобралась с так называемой работой, – он фыркнул, не глядя на меня.
Я промолчала, но краем глаза заметила, что дверь в комнате Миры распахнулась и в проеме показалась подкаченная фигура Виталия. Он словно нарочно не удостоил меня вниманием, а я подметила, что на нем красовалась все та же фиолетовая майка.
– В любом случае, не имеет значение, – отец отвлек меня от мыслей, целиком приковав внимание, и выпалил то, от чего я почувствовала, как кровь стынет в жилах, – работа помешает учебе.
– Учебе? – переспросила, точно ослышалась, – я закончила школу. Какая еще учеба?
После выжидательной минуты он довольно заметил:
– Я нашел в твоем беспорядке аттестат. Кстати, неплохо было бы прибраться, – он взглянул на Виталия с одобрительной улыбкой, а после я почувствовала, как желудок свелся в тугой узел, – с завтрашнего дня вы оба зачислены в университет.
Университет?
– Я никуда не подавала документы.
Ведь должна была уехать.
– Верно – отец согласно кивнул, мельком взглянув на Инессу, – поэтому я позвонил знакомому, и он вас пристроил. Виталий, будет в группе бухгалтерского учета. Ты – гостиничное дело.
Я шумно выдохнула и вздохнула через нос, понимая, что шанс на счастливое будущее, как вода медленно утекал сквозь пальцы.
– Гостиничное дело? Я же сказала, что хотела взять выходной год, – произнесла, едва сдерживаясь, но трясясь от переполняющего негодования. – Почему ты не посоветовался со мной? Может, я не хочу идти в гостиничный бизнес.
И связывать с ним жизнь.
– Так, поменяйся местами с Виталием, – отец, словно нарочно не замечал моего неприятия.
– И в бухгалтерский учет – тоже, – нетерпеливо зарыла руку в волосы. Инесса испарилась в пределах кухни, Может, я хочу на архивное дело.
– Ты определись, счета или управление, – произнес он тоном, не терпящим возражений.
И я поняла, что спорить бесполезно.
Ничего не ответила. Развернулась, не глядя на Милявского, большими шагами рассекла гостиную и громко хлопнула дверью.
Я обессилено упала на пол. Как он мог отправить меня в университет?! Почему я не спрятала аттестат?! Лучше бы я его сожгла! По щеке скатилась одинокая слеза, пальцы непроизвольно зарылись в волосы, и едва сдержалась, чтобы не закричать в голос, у этой истории рисовался один печальный финал – я не смогу накопить денег. А значит, и переехать в Лондон.
Отец разрушил мою мечту.
Глава 5.
Лежа на спине и разглядывая белоснежный потолок, украшенный по центру фарфоровыми цветками лотоса, я чувствовала, как против воли превращалась в Миру − человека, не способного отстоять свои стремления и идеалы.
Когда-то давно, окончив одиннадцать классов, сестра почти поступила на факультет филологии и осуществила заветное желание стать преподавателем. Невзирая на требования отца, она с легкостью сдала вступительные экзамены в один из престижных вузов Москвы, и без усилий прошла собеседование. Но, не смотря на сделанные успехи, в день оглашения результатов фамилии «Раевской» на стенде зачисленных филологов не оказалось. Как выяснилось позднее отец нещадно постарался, чтобы ее высшие баллы по тестам перенесли на абсолютно другой факультет того же университета. И к всеобщему ожиданию сестра очутилась на потоке гостиничного дела − одной из групп огромной и всепоглощающей сети индустрии отельного и ресторанного бизнеса во всех их проявлениях.
Мира не противилась воле отца, а он медленно и верно брал под контроль ее жизнь. Очень скоро с извечной конкуренцией в группе и желанием доказать отцу, что она стоила его одобрений, Мира быстро позабыла о собственных филологических стремлениях. И еще через четыре года после злосчастного выпуска, отец, подобно смертельной гангрене, захватил Миру в железные тиски, поставил во главе отеля и познакомил с Лоренсом − будущим акционером своих предприятий.
Сейчас мне, как никогда казалось, что история повторялась. Не потому что меня, (как выяснилось), запрягли в тот же университет, что и Миру в своё время. А из-за того, что подобно стеклу, моя страсть стать художником, поступить в лондонский университет и со временем открыть галерею, разбивалась на тысячи маленьких осколков. Через четыре года, мне грозило знакомство с таким же Лоренсом. Посмертное управление отелем. И безнадежное будущее, в недрах какого-нибудь города за кипой многочисленных отсчетов и извечного нытья недовольных гостей. А от навязчивых размышлений, что где-то в этой несправедливости за мной втихаря будет наблюдать Виталий − будущий счетовод, ещё и возможно моих документов, мне как никогда захотелось превратиться в цветок лотоса.