− Непременно рад видеть здесь бухгалтеров, − довольно заметил он.
И я увидела, как темная голова Милявского легонько качнулась. Значит, он все-таки был с другого потока.
− Так, твой братец бухгалтер? – довольно заметила Даша, поддаваясь вперед.
Братец. Фу. Это даже звучало отвратительно.
− Он никогда не был мне братом, − я театрально сжала челюсть.
В этом тоже была правда, я могла видеть Милявского кем угодно. Но братом – никогда.
Даша слегка отстранилась.
− И я совершено не понимаю, что он здесь забыл.
− Он ведь на первом курсе? – уточнила она. Когда я оглянулась на подругу, она рассматривала свой ярко-красный маникюр.
Я молча кивнула.
− Значит, у них просто совместное занятие с нами, − она подперла рукой подбородок и с унынием скользнула по отцу глазами,− эта практика часто применяется, если программа обучения одинаковая.
Только этого не хватало. Конечно, я была счастлива видеть Милявского, но не желала, чтобы Даша все время на него пялилась.
− То есть мне весь год придется терпеть его присутствие? – шепнула я.
− Увы, - она пожала плечами, − похоже на то. Возможно, не год, а больше.
Просто, великолепно.
***
По финансовому менеджменту нас ждал дифференцированный зачет. В декабре. Хотела бы я сказать, что подобным кандалами заковали только бухгалтеров, но, увы – управленцы гостиничным делом, тонули с ними в одной лодке.
Разумеется, это было все же лучше, чем экзамен, само по себе любой зачет лучше экзамена. Но от мысли, что он сопровождался оценкой ситуация улучшалась примерно на одну ступень.
Как и в школах, со звонком, студенты в спешке покидали аудиторию, вероятно, боялись, что профессор бросит им задание вдогонку. Милявский, в своем излюбленном амплуа, исчез так быстро, что я не сразу спохватилась. А когда мы с Дашей миновали аудиторию «402», оказалось, что следующая пара, угрожающе звучащая, как «методы предприятия управленческих решений», проводилось по соседству, в аудитории «401». Абсолютно идентичной той, которую мы только что покинули.
Уже внутри, когда все расселись, я заметила, численность студентов, сидевших на финансах, значительно уменьшилась – больше, чем в половину: оказалось, что будущих управленцев гостиничным бизнесом едва ли доходило до тридцати. От этого аудитория выглядела как никогда пустой. Но, чего я поистине не ожидала увидеть – профессора, полностью не соответствующего названию своего предмета.
Вошедший в аудиторию с опозданием на пять минут, Никита Львович, больше выглядел как уличный музыкант в строгом костюме и с серьгой в правом ухе, худой, с прямыми светлыми волосами, собранными в милый хвостик на затылке, веселым взглядом и толстыми губами. Его подход состоял в решении проблем с юмором. Он всю пару шутил на тему жизненных ситуаций, из личного опыта управляющего, он рассказывал, какими проблемными бывали гости в отелях. И как с этим справлялся, да еще и делал это так виртуозно, что те самые гости, которые клялись больше не заселяться в отель, как правило, всегда возвращались.
Примерно за двадцать минут с начала пары, Никита Львович, или попросту «Человек с юмором», сумел расположить к себе всю группу. Так что когда большинство студентов узнало, что времени для изучения материала отдали всего трем месяцам и что у нас в аттестации числился обычный зачет, покидали студенты аудиторию «401» с понурыми лицами и сетовали на жизненную несправедливость.
Но все скоро об этом забыли, когда очутились в сердце университета, − кафетерии − большом зале с высоким белоснежным потолком и круглыми столиками, располагавшимися по периметру. Разумеется, помещение выглядело симпатичнее обычной школьной столовой.
Разглядывая огромное количество студентов, столпившихся у стоек с подносами, я готова была поклясться, что здесь собралась добрая половина университета. Одни с подносами в руках спешили занять столики, другие – застряли перед сложным выбором обеда.
− Правильно ли я понимаю, что пары разделены по три месяца каждая? – спросила у Даши, когда мы осторожно, сквозь столпу пробирались к стойке с подносами.
− Если верить, словам отца, то да, − она согласно кивнула, после чего протянула мне серый поднос и взяла еще один, − он говорит, что больший уклон следует сделать на диф. зачеты и экзамены, − на ее подносе образовалась белая тарелочка с винегретом, − а простые зачеты обычно сложностей не вызывают, − мы медленно продвинулась дальше.