Даша заметно оживилась. И поддалась вперёд.
− Я жду подробностей, − прошептала она одними губами.
Я хмыкнула. Какие тут могли быть подробности? Карская подпортила первое впечатление тем, что валялась в ногах парня, который мне нравился. А второе уничтожила тем, что легла под жениха моего сестры.
− Скажешь ещё одна история? − Глеб смачно откусил яблоко, чем привлек моё внимание.
Я согласно кивнула. И тут призадумалась, если кто и мог знать о подробностях жизни и финансовом положении Киры – Даша. Она была чем-то вроде «глаз и ушей» школы, в которой мы когда-то учились. Затем и летнего лагеря. Наверняка и в университете подруга не утратила навыков по собиранию сплетен.
− Даш, тебе ведь о ней точно что-то известно, − я с вызовом скрестила руки.
Глеб изогнул бровь и оглянулся на Никифорову.
− По-твоему я знаю всех, с кем учусь? − в её голосе скользнула обида. Но я знала, что нотки были театральные.
Разумеется, она все знала. Если не сама, то от своих так называемых «друзей» или отца. Профессорам тоже многое известно о своих студентах.
− Я ни разу в жизни не поверю, что ты не собирала о ней информацию, − изогнула уголок брови.
Через минуту Даша сладко улыбнулась.
− Ты права − довольно заметила она. − Кира Карская. 20 лет. Учится вместе с этой блондинкой – Полиной Сафоновой. Будущая журналистка. Тот болезненный парень, младший брат Полины, Максим.
Разумеется, мне не было дела до тех двоих.
− Первокурсник, и как выяснилось, однокашник твоего брата, − Даша подперла рукой подбородок.
− У тебя есть брат? − глаза Глеба округлились.
Сказал он это слишком громко, на нас тут же оглянулась Кира.
Я почувствовала, как мой желудок свелся в узел, а дыхание замерло, но Карская не произнесла ни слова. Скользнула сначала высокомерным взглядом по Даше, потом по мне, после отвернулась к Полине, та глядя на нас, неприязненно сверкнула глазами, я только сейчас заметила, что они зеленые, а её нос с вздернутым кончиком неприятно поморщился.
Кажется, Кира даже не вспомнила меня. Вот и пример того, как люди ходят друг к другу на мероприятия, а после забывают лица тех, кто их пригласил. Зато я кое-что вспомнила, я не рассказывала Глебу о Милявском. Совсем.
− Не родной, - шикнула я, − и он мне не брат. Так, сводный сожитель.
Если бы это была правда.
− Это тот самый парень, к которому ты подходила? − Глеб откусил яблоко и бросил огрызок на поднос.
Поджав губы, я молча кивнула. И почему всех так интересовал Милявский?
И тут кое-что поняла: когда Кира встречалась с Виталием, она была старше его на два года. На момент нашей встречи, в Париже, когда они расстались, ей было восемнадцать. Но она упоминала, что уже общалась с Виталием два года… И если сопоставить одном с другим, то выяснялось, что степень их знакомства превышала мою с Виталием. Значительно.
− Только, вероятно у неё есть папик, − продолжила Даша обыденно.
− Ты о чем? − уточнила я, хотя подсознательно догадывалась, о чем шла речь.
− Её отец почти банкрот. Или банкрот. Здесь каждый второй это знает, хоть и не говорит вслух.
Я невольно вспомнила, как Мира однажды сказала, что люди в высших кругах, даже если знают сплетни, никогда не скажут о них громко, пока это не станет всеобщим подтверждением.
− Но она ходит с чьими-то деньгами. Взгляни на неё: вещи брендовые, укладка из салона, новый маникюр. Чтобы поддерживать все это, нужно немало денег. А я сомневаюсь, что она нашла работу.
Я тоже сомневалась, что Карская нашла работу. Для таких, как она, наличие брендовых вещей, дороже больше всего на свете. Но что ещё веселее – Даша провела анализ в считанные минуты.
Во всей этой истории я надеялась только на одно: если у Киры и правда, был спонсор, то это никак не связывалось с моей семьей. Тем более с Лоренсом.
Всё-таки прошло два года.
Я оглянулась, в надежде отыскать Виталия, стол, за которым он сидел, был пуст. Только одинокий поднос с тарелками, набитыми макаронами по-флотски, веяли напоминания о сидевшем там человеке.
***
− Как прошел ваш первый день? − без особого интереса спросил отец, когда я появилась на пороге гостиной. Он сидел в кресле напротив входа в кухню и читал раскрытую перед ним на журнальном столике газету. Телевизор на заднем фоне транслировал новости. Диктор, женщина с темными волосами длиной по плечи, с густой челкой прикрывшей лоб, в красном пиджаке и красной помаде рассказывала о чем-то с монотонным лицом. Её губы шевелились, но слов я не слышала – звук был выключен. Только бегущая строка расположенная внизу экрана телевизора давала понять обрывками, о чем говорилось в сюжете. Что-то про цены на бензин.