— Нет, девочка, это ты заигралась! Держи свой ротик на замке, если не хочешь, чтобы он был занят кое-чем другим.
— Интересно, чем же? — скептицизм так и сквозил в ее голосе. Возможно, он смог бы совершить что-то непристойное. На словах. Однако дальше фантазий вряд ли зашло бы. В этом девушка была уверена на все сто процентов. Пока что уверена.
— Угадай, — хищный голос шефа разнесся по всему кабинету.
— Вас настолько загнали в рамки, что даже с Людой не получается удовлетворить свои потребности? — каждым сказанным словом она била его по больному, напоминая о запрете Даниила Андреевича на связь между коллегами, по крайней мере, на рабочем месте. Почему он, как послушный мальчик, соблюдал эти правила? Наверное, из уважения к собственному дяде, хотя порой жалел об этом. Как сейчас.
— Ты просто хочешь быть на ее месте. — Эта мысль приходила в его голову каждый раз, когда он замечал ее голодный, жаждущий взгляд, которым она провожала его до двери кабинета. Анатолий не собирался так резко высказывать свое предположение, однако желание застать девчонку врасплох взяло верх.
Хотя он пожалел об этом сразу же после ее ответа:
— Не обольщайтесь, Анатолий Сергеевич, — беззаботно произнесла блондинка, окидывая потемневшим взглядом начальника. — Просто у вас давно не было женщины, вот вы и видите в каждой из них желающую прыгнуть к вам в постель, — победный взгляд Милены отразился в его темно-серых глазах. Потемневших. Только уже не от злости. Точнее, не так. Кроме злости, в них появилось что-то еще.
Несмотря на пренебрежение в словах, в глазах девушки была заметна толика страха. Неподдельного. Он бы не обратил на это внимание, если бы не слегка дрожащие пальчики, не попытка отступить к выходу, всеми силами заглушая звук шагов. В какой-то момент в мужчине проснулся азарт. Он почувствовал себя хищником, долгое время выслеживающим добычу. И теперь его желание осуществилось.
Он делал все, как раньше, наступал на нее, перекрывая два ее шага своим одним — широким. Усмехнулся, зная, что через некоторое время она не сможет оторвать взгляд от его безупречной улыбки. Потеряет самообладание. А желание оказаться к нему ближе, чем есть сейчас, возьмет верх. Если раньше он медлил, давая возможность девушке убежать, то теперь догнал и прижал ее к стене, почувствовав желание обладать этой маленькой стервочкой. Он не сомневался: оно было взаимным, хоть она и не до конца это осознавала.
Ее тело говорило за нее. Сбившееся дыхание, опаляющее его шею, чуть приоткрытые губки, накрашенные красной помадой, трепещущее тело. И взгляд. Лишающий остатков разума и заставляющий забыть о договоре с Даниилом Андреевичем. Она боялась. Но все равно слегка прикусила его нижнюю губу. Такой соблазнительный жест, что он отозвался где-то в паху у мужчины. Сил терпеть не осталось.
— Ты попалась, куколка. — И, не дав ей вставить хоть одно язвительное слово, крепко сжал подбородок и впился в ее пухлые, слегка приоткрытые губы. Жестко. Властно. Сминая в жарком, голодном поцелуе. Ему было плевать на ее сопротивление, на жалкие поскуливания и попытки укусить его губу. Он хотел ее. Ему нужно было ее красивое тело. Сексуальное. Пробуждающее в нем самые непристойные желания.
Эти игры зашли слишком далеко. Поначалу он хотел припугнуть девчонку, заставить безоговорочно подчиняться. Без лишних слов. Анатолий не сразу заметил, как начал заглядываться на нее. На пухлые алые губы, на ножки, скрывавшиеся под обтягивающими штанами или капроном чулок. На полную грудь. Всей душой он презирал ее за длинный язык, за неподчинение. За несоответствие его представлениям о подчинении. За сопротивление. Она раздражала абсолютно всем, начиная от звуков противно-писклявого голоса, до походки от бедра. Он даже не смотрел на нее, как на женщину, пока блондинка не застала его с местной секретуткой. А теперь, поцеловав ее, он понял, что не отказался бы попробовать этот лакомый кусочек на вкус.
Он прижал Милену теснее к стене, не оставив между телами ни сантиметра свободного пространства, несмотря на ее сопротивление. Она противилась, строила из себя недотрогу, хотя он знал: все это ложь. Показное. Ее нежелание подчиниться еще больше заводило мужчину, только он не знал, что разум не позволял ей так легко сдаться.
Но тело решило иначе.
Девушка всеми силами боролась с нахлынувшими, казалось, забытыми эмоциями, сопротивляясь своему телу на грани возможного, однако разум потихонечку проигрывал, уступая место предвкушению физического наслаждения. Милена ощутила себя по-настоящему беззащитной, легкодоступной, как только мужчина поднял ее руки над головой, крепко сжимая своей широкой ладонью. Теперь шанса уйти отсюда невредимой стало гораздо меньше.