И тут комната озарилась неземным светом - бледно-голубым, идущим прямо из пола в виде диковинных языков пламени. Самый яркий язык воплотился в женщину, заслонившую собой кроватку. Даже в таком холодном и чересчур ярком свете её волосы пылали настоящим, живым осенним красно-оранжевым, образуя вокруг её, несомненно, божественного чела своеобразный нимб.
- Не трогай ребёнка! - выкрикнула она, и её голос показался Снейпу прекрасным, обречённым и никогда ранее не слыханным, как духовой оркестр Страшного Суда.
На Вольдеморта, очевидно, он произвёл не меньшее впечатление. Он выронил палочку, выматерился на албанском, подхватил её снова, вышиб плечом дверь, которая открывалась внутрь и бросился наутёк. Снейп беспомощно осел на пол, и в его глазах свет заменился непроглядной тьмой.
Ему недолго удалось поотвисать в бессознательном состоянии. Очнуться от аппарации, как Снейп выяснил на собственном опыте, немногим приятнее, чем от Enervate Вольдеморта. Открыв глаза, он обнаружил, что находится на собственной родной неубранной кухне, и вопрос, не лучше ли всё-таки избавиться от съеденного за ужином, пришлось отложить.
- Профессор? Вы как?
Поттер. О, чтоб его русалки порвали...
- Профессор, ответьте что-нибудь, пожалуйста!
Мерлин, какое отчаянье.
- Что?.. - попытался огрызнуться Снейп, но голос отказался включаться, так что вышел у него только шипящий хрип. Он осознал, что мальчишка вцепился ему в плечи и пытается поднять с пола. Ну-ну, пупок не развяжется?
Не развязался. Снейп откинулся на спинку мягкого и чрезвычайно удобного кресла (какого совершенно точно не было у него в доме). Стало немного легче. Он даже нашёл в себе силы прокашляться.
Теперь Поттер держал его за руку. Проклятый щенок, своими липкими маленькими ручками... Снейп расслабился и не стал шевелиться.
- Простите, сэр, - дрожащим голосом заговорил мальчишка.
- Что-о ещё? - прорычал Снейп.
- Простите за этот... спектакль. Мы не знали, что это вы. Джоу просто подумал...
Джоу. Ну да, конечно. Если Тонкс была в кровати, только Джоу мог изобразить... М-да. Привет секрету, теперь весь Орден в момент узнает, что Северус Снейп падает в обморок при виде фантома Лили Эванс.
Хотелось сдохнуть.
- Сэр?
- Отстаньте от меня, Поттер!
Ну да, не Эванс. Поттер.
- Сэр, она... я... Кроме нас с Джоу там никого не было, а Рем и Тонкс вряд ли вообще видели, что происходит, так что никто ничего не узнает.
Это когда он так преуспел в легилименции?
- Мне достаточно тебя, - буркнул Снейп, не открывая глаз. Ещё смотреть на него!
- Что?
Ну конечно, теперь он не понимает. Снейп резко сел в кресле, пронзив собеседника ненавидящим взглядом. Что он, в самом деле, контуженный?
- Уйди с глаз моих, Поттер, ты думаешь, ты ещё недостаточно на мне оттоптался!
Кажется, он покраснел. Он, Снейп, покраснел. Перед Поттером. Очень хочется сдохнуть.
На озабоченном лице щенка промелькнула тень понимания. Ну уберись же ты наконец!
- Сэр, если бы я знал, что вы там будете, Джоу бы ни за что не превратился в неё.
Да какого!... Так. То есть, он знает?...
Видимо, вопрос отразился у Снейпа на лице, потому что Поттер вдруг занервничал и опустил глаза.
- Я клянусь, я не подглядывал в воспоминания... Просто так вышло... - он поправил очки, поёрзал на месте, потом полез во внутренний карман мантии и извлёк конверт. Судя по количеству защитных заклинаний, которые он с него снял, там было что-то невероятно ценное.
- Вот, смотрите. Я нашёл её... довольно давно. В фотоальбоме...
Второй раз за неполный час Снейп оказался лицом к лицу с персонификацией своего несчастья. Он много раз в жизни сожалел, что встретил её. Поначалу он сожалел бурно, с разбиванием кулаков о стены, с мычанием в подушку и даже потугами на рифмоплётство. Но со временем кулаков стало жалко, звук собственного голоса среди ночи заставлял вздрагивать и лихорадочно оглядываться в поисках вторженцев, а поэзия магам не даётся. Тут уж что-нибудь одно, или волшебство, или художественный талант. Лучшие и образованнейшие из магов не то что написать, оценить чужое произведение неспособны. И ничего, как говорится, душа не хочет там, где не может ничего.
Так вот, Лили. Совсем ещё девчонка, ухмыляется ему с колдографии. Даже на таком уменьшении он видит, как морщится её веснушчатый нос. Он почти ненавидит её, такую безмятежную, среди залитой солнцем зелени. Чему она радуется? Кто там с ней рядом, кто делает её такой счастливой, а?!