— Поняла, спасибо, Милан. Ты давай осторожнее, если начнут давить на тебя, то пусть ждут меня. Ты лишь исполняешь мои приказы. Доступ к моему компьютеру не имеешь, данных у тебя никаких нет. Хорошо?
— Да, хорошо. До встречи.
— Удачи.
Я отключила связь и, откинувшись на спинку кресла автомобиля, выдохнула. Мало того, что СМИ подключились к оповещению, так ещё и Москва заинтересовалась расследованием. Подобное не вызывало радости, потому как любая огласка могла вызвать негодование и всплески раздражения у людей.
Но от размышлений меня оторвал телефонный звонок. Взглянув на экран мобильного, легко ответила на вызов, и в трубке тут же раздался басистый голос моего собеседника:
— Привет, Кир, это Волков, узнала? – следователь явно был напряжён и встревожен.
— Здравствуйте, Илья Николаевич, – поприветствовала я его и улыбнулась, – конечно, узнала. Как не узнать коллегу по цеху?
Полицейский рассмеялся.
— Это точно. Я вот что звоню: ты же уехала в «Вашингтон»?
— Да, память погибшей обрывается здесь, я хотела осмотреть, вдруг какие-то зацепки есть ещё.
— Хорошо, я сейчас тоже в «Вашингтон» выехал с нашими криминалистами. Ты там сама улики посмотри через Сенсум, если есть. Мы с ребятами подъедем минут через двадцать.
— Да, конечно.
— Удачи.
— До свидания.
Я выдохнула и закрыла глаза, мучаясь от головной боли. Мне казалось, что всё тело покрывается невидимыми нитками и сдавливается под давлением, будто меня охватывает толща воды. Застонав, я открыла глаза и выдохнула, постаравшись взять себя в руки. Неприятные ощущения отошла на задний план, позволяя мне вновь мыслить здраво.
Выйдя из машины, я осторожно скользнула в Сенсум и постаралась сосредоточиться на ниточке, ведущей к Лариной.
Яркие всплески веселья перед глазами...
Смех и алкоголь...
Калейдоскоп танцев и безумного веселья под громкую музыку...
Раскатистый и похотливый смех, а потом наркотическое забытье...
Я закашлялась и выпала в реальность. Мокрота сильно сдавливала горло, вынуждая меня согнуться и опереться руками о крышу автомобиля, чтобы не упасть. Сильная боль парализовала грудную клетку и спину, словно лёгкие и бронхи выворачиваются наизнанку, разрывая тело.
Но приступ кашля закончился также быстро, как и начался. Повернувшись спиной к машине, я опёрлась о дверь и закрыла слезящиеся глаза. Головная боль вновь вернулась, но теперь к ней подключилась сильная расслабленность, будто погружающая меня в невесомый сон.
— Чёрт. – Выругалась я и, открыв глаза, осмотрелась. Всё было так же, как и перед моим походом в Сенсум. Постояв ещё пару секунд с лёгким головокружением, я всё-таки вернулась в машину и, найдя в бардачке анальгин, с облегчением улыбнулась. Таблетки должны были подействовать достаточно быстро, чтобы я успела всё осмотреть до того, как наступят сумерки. Порывшись уже в своём рюкзаке, я достала воду и всё-таки выпила обезболивающее, наслаждаясь тишиной в салоне автомобиля. Выходить в Сенсум в таком состоянии было опасно, поскольку сниженная концентрация не позволила бы мне сосредоточиться на том, что мне нужно, а именно на ауре Лариной.
Постепенно дискомфорт отступал, давая мне возможность лучше оценивать окружающую обстановку. Мысли медленно успокаивались, благодаря чему я могла чётче воспринимать реальность. Повернув голову ко входу в «Вашингтон», я лениво осмотрелась.
Дворник медленно убирал улицу от следов недавней вечеринки; люди прохаживались по тратуарам, не обращая внимания на происходящее вокруг; тихий ветерок гулял меж домов – обычный осенний день в городе. Однако именно здесь обрывались воспоминания Лариной, а это значит, что нужно осмотреться ещё раз, но уже в том самом месте, где Карина провела последние минуты жизни.
Подождав, пока голова пройдёт окончательно,
Переулок находился совсем близко от входа в клуб, поэтому мне не пришлось бродить в поисках этого места. Как и в любом переулке, вблизи ночного заведения, тут было мрачно и грязно – мусор ещё не вывозили, фонари уже не горели, а солнце ещё не светило достаточно ярко, чтобы осветить это тёмное место.
И всё-таки я принялась осматривать место, используя камни-индикаторы.
Медленно прохаживаясь вдоль стены, около которой в воспоминаниях был половой акт, осторожно направляла поток силы сквозь камень в Сенсум, чтобы уловить хоть какие-то изменения. Однако ничего не вышло. Прозрачный кварц так и остался пустым, хоть и нагрелся столько, что лопнул изнутри и раскрошился на несколько частей прямо у меня в руке.