— Хорошо, – улыбнулся Мудров и, сжав мои пальцы, отпустил их.
Кивнув самой себе, я немного пошатнулась и, прикусив обе губы, выдохнула.
Меня не покидало ощущение, что мне придётся идти в пасть голодного хищника, который впервые попробовал человеческой крови и теперь может броситься, чтобы вновь ощутить стальной вкус на языке.
Но, несмотря на тревогу, я смогла всё-таки добраться до лифта и даже натянуть некое подобие улыбки, стараясь скрыть страх в глазах.
Двери с тихим шорохом открылись, выпуская меня на этаж, и, сделав шаг, я ощутила тошноту и то, что ноги казались мне ватными, чужими и непослушными. Мне повезло: в приёмной никого не было. Даже Ольга куда-то упорхнула, прихватив с собой и своего духа-помощника.
Я тяжело шагнула вперёд, справляясь с неприятными ощущениями.
Как только мои пальцы коснулись деревянной дери в кабинет начальника, мне захотелось убежать и спрятаться.
— Входите! – крикнул Игнат Натанович.
В помещении было всё также, как и раньше: светло, статно, чинно и благородно. Сам начальник сидел в кресле и с уставшим видом читал отчёт.
— А, Кира... – он вымученно улыбнулся, – проходи-проходи. Ане не сообщали?
— А? – я постаралась очнуться от накатившей на меня глухоты и опустошения, садясь на стул. – А, нет. Он её только отвёз в роддом... Мы её ничего не говорили, пусть сначала адаптируется...
Повисло молчание. Гордин сидел с потерянным видом и не знал, как начать разговор. Губы старого полицейского дёргались, будто бы он пытался зажевать слова.
— Я хотела спросить... Что там с экспертизой?
Полицейской замер, а его взгляд словно бы потемнел и остекленел.
— Отказали, – сухо и кратко ответил Натаныч, – администрация отклонила прошение, основываясь тем, что у нас малая доказательная база для проведения ритуала.
В груди похолодело.
— Ясно...
— Что-то ещё? – Гордин задал вопрос низким и колючим тоном, в котором читалось не только раздражение, но и какое-то скользкое нетерпение, от которого хотелось спрятаться.
— Да... – слово сорвалось с языка быстрее, чем я успела сообразить, что сказать.
Игнат Натанович поднял на меня тяжёлый взгляд, который лишь подчёркивался бледным лицом.
— Что?
— А... А где Вы были, когда на Артёма напали? – во рту пересохло.
— В ресторане напротив, – спокойным и ледяным тоном ответил полицейский, – встречался со своей супругой. О допросе можешь спросить ведущего следователя. Но не забывай о протоколах.
Я поспешно кивнула и, не прощаясь, выскочила из кабинета, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, отдаваясь глухими ударами по всему телу. Не только страх, но необъяснимое чувство судорожного смеха накатывали на меня.
Сделав пару шагов к рабочему месту Ольги, я практически рухнула на стол и засмеялась, выплёскивая накопившуюся тревогу. Этот нервный смех длился меньше минуты, но для меня они были равносильны глубокой истерике и долгим, горьким слезам.
Постепенно смех стал переходить в слабое хихиканье, пока не иссяк, уступая место усталости и пустоте.
— Попей водички, – раздался мягкий голос Ольги, которая, как оказалась, всё это время была рядом и терпеливо ждала окончания моей истерики.
— Спасибо, – выдохнула я и, взяв стакан, одним залпом выпив воду. Вот только на языке почувствовался неприятный вкус разведённой валерианы. – О...
— Прости, – секретарша чуть виновато взглянула на меня.
— Мне это нужно было, – слабо покачнувшись, постаралась натянуть некое подобие улыбки, но получилось выдохнуть и, закрыв глаза, облокотиться на спинку стула. – Что за чертовщина, а... Сюрреализм какой-то...
Коршунова встала со своего места и, обойдя стол, обняла меня, легонько погладив по волосам:
— Это действительно сюрр, Кир, – мягко сказала она, – нам всем сейчас остаётся искать виновника и ждать...
— Я не понимаю, – мне удалось совладать с тревогой в голосе, – как это так... Я не верю, что Артёмка в коме... Не верю записям на камерах. Чёрт! Это даже не Натаныч! Ну... то есть... это неправильный Натаныч... Он не такой. Он не мог...
— В тебе сейчас говорит человек, – Ольга ласково, словно ребёнка, гладила мен по голове, – ты знаешь Игната Натановича, знаешь его профессионализм... А что говорят факты и улики?...
Меня сильно дёрнуло, будто от тока:
— Не верю...
Коршунова осторожно отпустила меня и, обойдя, посмотрела в глаза:
— Кир, – секретарша присела передо мной и взяла за руки, – всё распутается. Никто не оставит это всё просто так. Виновники будут наказаны.