Золотой лучик света тянулся совсем далеко, теряясь где-то среди клубов тьмы.
Я не слышала собственных шагов, своего дыхания и не чувствовала своего тела. Мне было доступно только состояние невесомости и поглощения.
Сложно было понять, сколько занял путь, но в конце концов мне удалось выйти в небольшой зал, который был испещрён ниточками других живых существ... Или мёртвых? Я не чувствовала в них тепла и жизни, лишь какую-то замерзающую пульсацию.
— Тёмка, где ты? – эти слова были больше для меня, нежели для него. – Скажи хоть что-нибудь.
Из-за спины раздался раскатистый смех, напомнивший мне больше плач. Надрывистый, истеричный и визгливый.
Разве так смеются не упокоенные души?
Жжение в ладони отвлекло меня от непонимания. Ниточка тянулась дальше, к одной из арок, из которой и слышался смех. Сжав путеводную нить, я побежала к проходу, пока не выскочила в огромный зал, в центре которого на каменном полу сидел Артёка. За ним наблюдали сотни глаз невидимых зрителей. Присутствие насмешливых теней чувствовалось кожей, хотелось сжаться и спрятаться. И, видимо, Тёмка пытался это сделать, собрав цепи под себя и сжавшись, пряча голову в коленях. С трибуны послышался недовольный возглас о бездействии шута на сцене.
Артём сжал цепи в руках и мотнул головой, отказываясь веселить глумливых невидимых зрителей.
— Тём!! – смогла крикнуть я, из-за чего Бронин сильно дёрнулся и с ужасом посмотрел в мою сторону. – Ты... Ты можешь говорить? Ты меня слышишь?
Сорвавшись с места, я пробежала чуть меньше половины расстояния до друга, как была вынуждена остановиться и практически отпрыгнуть назад: между нами с Артёмом образовалась пропасть, на краю которой оказались мы оба. С трибуны кто-то засмеялся.
— К-к-кир? – опасливо просипел парень, робко поднимая на меня глаза. – Зачем ты пришла? Он нас увидит. Он... Он всегда рядом... Уйди... Оставь... Я пытался сбежать... но... Я не знаю, зачем возвращаться.
Я застыла. Тёма терял свою личность, свой стимул жить... Магическая кома, расщепление личности и воспоминаний. Надо напомнить, что важно для него.
— Тихо-тихо, – из моего рта шёл пар, а в огромном зале становилось прохладнее. – Тём, я пришла напомнить, что тебя Анютка ждёт и ваши малыши. Алиса Сергеевна обещала научить тебя свой фирменный напиток готовить, а Даниил Павлович скоро вернётся, и вы будете с ним детскую площадку строить в саду.
— Кир, – он всхлипнул и чуть разжался. Цепь звякнула. – Как Анюта? Она, правда, ждёт меня? Я ей нужен?
— Конечно, как можно сомневаться? Аня переживает за тебя, как ты себя чувствуешь. Боится, что ты не сможешь малышей к себе прижать! С ней сейчас всё хорошо, только по тебе скучает, – я криво улыбнулась, скрывая страх. – Тёмуш, пожалуйста, не покидай нас. С нами же лучше, чем здесь. Помнишь, как вы с Даниилом Павловичем собирались на пасеку за мёдом? Он же скоро приедет, и вы сможете отправиться.
Бронин обмяк и глубоко вздохнул.
В зале послышались недовольные крики и гул. Вот только они уже не действовали на Артёма.
— Да, я обещал Анюте привезти ещё лаванду и помочь ей украсить детскую... мы хотели сделать там обереги... И стиль, как в сказочном деревянном домике...
— Да! Точно! – я энергично закивала, чувствуя, как друг начинает приходить в себя. Он уже не был настолько испуган, лишь немного зажат и смущён. – Но нужно выбраться отсюда.
— Вот когда выберусь, – вдруг осмелел Тёма, – выскажу Гордину всё, что думаю о нём.
— Нет, Тём, это был не Гордин.
Бронин опустил плечи.
— Знаю. Он назвал себя Ревекси... Я видел его отражение в глазах Гордина, и чувствовал его запах. Могильный. Он сказал, что был в морге... Но там не так пахнет. Не пахнет разлагающимся трупом.
В ладони Тёмы начала появляться ниточка, которая таяла под моими пальцами.
Бронин встал.
— Тебе пора уходить, Кир, – он сказал это твёрдо. – Я найду отсюда выход. Я хочу ещё быть живым... Кира! Сзади!!
Я не успела обернуться.
— А ты зачем сюда пришла? – около моего уха раздался удивлённый, искренней голос, которого у меня по спине пробежали мурашки.
Касание к плечу вызвал вопль ужаса. И спустя одну яркую вспышку, спровоцировавшую головную боль, меня выбросило в реальный мир».
Глава 8
Тихое эхо раздавалось со всех сторон, будто бы моё тело на какие-то мгновения стало отражением звуков. И даже тихие голоса из реальности не могли заглушить криков разочарованной толпы и твердеющего голоса Артёмки.