— Спасибо большое, Алиса Сергеевна, не знаю, чтобы мы без Вас делали, – я поцеловала старушку в щёку.
— Как что? Поругались бы, потом сделали вид, что ничего не произошло, а потом сидели бы за мониторами и портили зрение. Ну или пили бы успокоительное, – домоправительница улыбнулась и, оставив документы нам, ушла из гостиной.
Оперативники разобрали свои экземпляры документов и приступили к изучению, а я медлила. Что-то внутри меня сопротивлялось тому, чтобы погрузиться в материалы дела и вновь пройти по дорожке убийств и фактов.
Может, во мне играло опасение того, что всё вновь рухнет, как карточный домик, как и говорил Вечный.
Мне удалось перебороть неуверенность тогда, когда Максим и Андрей начали что-то отмечать в своих листах и шуршать бумагой. Расслабив плечи и спину, я вытащила материалы дела из файла и начала осмотр с фотографий. Несмотря на то, что они были сделаны не только сотрудниками моего отдела, но и криминалистами Волкова, и эти фото были изучены мной вдоль и поперёк, сейчас они казались мне совершенно новыми. Сев с лупой и карандашом за журнальный столик, я начала исследовать фото, стараясь уловить хотя бы малейшую подозрительную деталь не только на трупе, но и вокруг, плюс в тех местах, где были другие осмотры. Хоть какую-то нестандартную вещичку, след, хоть что-нибудь.
Но нет. Ничего не было.
Осмотр фото с мест прошлого тоже ничего не дал, все жертвы разные: одежда, причёски, макияж и физические показатели – всё, что можно было бы разглядеть холодное время года.
Единственное, что было одинаковым и странным – это время убийства. Во всех случаях был одинаковый интервал, с которым происходили убийства. Может, в этом и есть разгадка? Может, стоит искать по времени? Но утро, день, вечер, ночь сумерки – это всё слишком растянуто, слишком неоднозначно. Может, это связано с условными проклятьями? Может, отгадка кроется в изначальных позах жертв? Может, трактовка поз даст нам больше информации?
— У нас интервал в два часа, у нас семь жертв с учётом прошлых, позы на всех разные, – я опёрлась головой о стол и начала говорить в пустоту. – Артём нашёл, что они были уложены в эти позы, трактовка изначальных – вопрос. У нас нет кристаллов с мест первых убийств, но у нас есть кристаллы нынешних убийств. И у нас нет понимания, по каким критериям происходит выбор жертв.
— Ещё возраст, – вставил своё слово Андрей. – Всем убитым до 27 лет.
— Думаешь, это как-то может помочь? – я устало посмотрела на оперативника.
— Фактически, в прошлом, если наш «Вечный» оттуда, – начал Максим, – 27 лет – это, считай, старушки для какого-нибудь 13-14 века.
— А в 30 – вперёд ногами, – отшутился Шорохов. – Представь, сидит такой маньяк и по секундам всё рассчитывает. А за минуту до смерти начинает свой ритуал. Не. Ну Натаныч был педантом...
И покосился на меня, но мне было не до этого.
Время, прошлое, часы – эти цифры болезненно бились в голове, сводя своим шумом с ума.
Я уставилась в даты и не могла понять, за что же цепляется взгляд. 09; 10; 11... 03; 04; 05...
Думай, Аргонова, думай.
Что тебя напрягает во всём этом?
Давай, магическая ты голова, думай-думай. Вспомни, чего там учили на лекциях по магическим закономерностям?
Что рассказывали, когда говорили о ритуальных убийствах?
Что же?
— Точно! – воскликнула я, указывая на даты и приподнимаясь с колен. – Все убийства происходили весной или осенью. Это было под носом!
Возбуждение захлестнуло меня с головой.
— Чего? – Андрей встряхнулся, а Максим с сомнением посмотрел на меня, явно выискивая следы безумия или помешательства.
— Кир, ты о чём? – Мудров постарался улыбнуться со спокойствием и размеренностью, чтобы угомонить бьющий из меня энтузиазм.
— Даты! – я хлопнула ладонью по распечаткам. – Мы сконцентрировались только на времени, а точнее на часах. Но, чёрт, смотрите, все ритуальные убийства были совершены осенью или весной, когда жизненный цикл завершается и рождается вновь. Осень – завершение цикла, весна – начало нового. Природа особо сильна в это время года, как и Сенсум, – я рухнула обратно на пол и начала судорожно цокать карандашом по столешнице, выражая нервозность. – А египетские рисунки, обозначающие вечность, бессмертие и прочие атрибуты не самой счастливой жизни, они же тоже имеют влияние на Сенсум. У нас есть маньяк, который зовёт себя Вечным, он легко манипулирует Сенсумом и условными проклятьями. Исходя из этого, могу предположить, что он продлевает себе жизнь, что и так понятно. Он оставляет символы, которые усиливают связь с Сенсумом и выстраивают его потоки в определённую последовательность. Египетские символы несут в себе заряженное желание жить.