— Твои жертвы не виноваты в том, что тебя искалечила твоя жизнь. Ты был вправе не убивать.
— Разве? Разве я не имею права забрать у других то, что мне нужно? Они не смогли защитить свою жизнь, а я всего лишь проявил настойчивость в достижении своей цели.
— А кто ты такой, чтобы решать судьбы других существ? Кто ты такой, чтобы вершить чужие жизни?
Вместо ответа Вечный прихватил меня за руку и сдёрнул с дивана.
И я упала. Быстро, резко и захватывающе. Крик ужаса тонул в свисте ветра Сенсума.
Его мир другой. Цветной. Хаотичный. Подвижный. Вместо лиц – отпечатки силы Сенсума. Вместо силуэтов – потоки. Вместо слов – вибрации. Он не шагал, он перетекал из потока в поток, становясь единым с миром вокруг. Он принимал ту форму, которую от него ожидали.
— Мой мир не так однозначен, – Вечный крепко держал меня за руку. – Он не такой, как ваш. Ты и сама это видишь.
И я видела. Чувствовала. Мне было тесно в нём и одиноко. Липкое чувство чужеродной жизни билось в голове. А Вечный спокойно тянул меня дальше в сад, откуда доносились напевы, как те, что я слышала от фей и фавна.
Тихие звуки Сенсума перекликались с девичьим смехом. Её голосок отражался от потоков гибкой волной, тянущейся куда-то глубже, в недоступную реальность. Я потянула руку, чтобы выйти из сгустка Сенсума, чтобы глотнуть хоть каплю свободы. Но смех девочки резко оборвался, заставляя меня отшатнуться:
— Я не разрешала! – вскрикнула она. – Стой на месте! Ты не должна покидать этого места! Я не разрешала!!
— Милая, с кем ты говоришь? – обеспокоенный женский голос ворвался в наш единый поток, словно разрывая его. Малышка тут же рванула к маме, пряча кукольное личико в длинной юбке женщины.
— Эйлифт не хочет меня слушаться! – крикнула она, тыкая пальчиков в нашу с Вечным сторону. – Ты сказала, что он обязан меня слушаться!
— Дорогая, – мать присела около дочери, обнимая её за плечики, – не кричи, твой брат спит. Эйлифт получит своё наказание чуть позже.
— Он должен меня слушаться! Я так хочу!! – визжала девочка. А я смотрела в оттенки её лица, пытаясь понять, как она могла выглядеть. Где-то в глубине своей живой души мне откликалось то, что её золотистые кудри и голубе глаза проникали в самое сердце. Она была белокурым ангелом для всех. Я знала, что на людях она не позволяла себе подобного поведения, никогда не капризничала, всегда спрашивала, как дела, не жаловалась на дискомфорт. Никогда. Но стоило дверям дома закрыться за её спинкой, она становилась той, которую видели только домашние.
— Ох, милая, – мама прижала малышку к себе. – Пойдём, я покатаю тебя на качелях. Лара, присмотри за младшими!
— Хорошо, госпожа, – девушка лет пятнадцати подошла к младшему ребёнку, улыбаясь ему, а мы с Вечным пошли следом за малышкой, которая теперь успокоилась и вновь была счастлива. Её сердце билось всё время ровно и в едином ритме, даже тогда, когда воздуха не хватало из-за слёз.
Её сердце было замершим, как и сердце её матери, братьев. Единственная жилка жизни лилась из тела Лары.
— Мы пойдём качаться? – девчонка прыгала вокруг мамы, которая с сочувствием смотрела за своей дочерью.
— Правда, милая, правда, – мать взяла малышку за руку и с неким подобием улыбки повела ребёнка в сторону леса.
— Пойдём играть с лисами! Хочу к лисам!
Я знала, что те, кого они встретят в лесу, не переживут эту встречу».
Всё не так, всё иное. Всё понятное и живое, имеющее свою форму и чёткие границы. Голова кружилась, перед глазами скользили яркие полосы Сенсума.
Два глубоких вздоха и резкий выдох.
Открыть глаза, чтобы вернуть себе равновесие и хоть какой-то баланс.
Я расхохоталась, замирая. Небольшой столик перед диваном, около которого сидела, был завален яркими фиолетовыми цветами. Такими, какие были на той поляне с фавнами и феями. Их мягкий аромат заполнял комнату невесомой вуалью.
Это был знак от Эйлифта. Это был ещё один ключик к тому чтобы прервать череду кровавых убийств. Вздрогнув от шороха окна на кухне, я встрепенулась, коротко размялась и, перебравшись на диван с ногами, начала фотографировать цветы, а потом перенося всё это на компьютер. Уже с более удобной машины перепечатала всё то, что встретила в «прошлом», показанном Вечным, и дополняя всё информацией из Управления.
— Надеюсь, Милана сможет найти хоть что-то, – я отправила записи и забилась к спинке дивана, подбирая к себе ноги. Адреналин, который помогал не чувствовать отчаянного страха, спадал. Переплетя руки, щёлкая суставами пальцев и кистей, я пыталась заставить себя встать и пойти на кухню, чтобы выпить чай и успокоительное. Но мне было страшно даже пошевелиться. В тишине прошло время, течение которого я не ощущала. Мне было хорошо в моём уютном и безопасном пространстве, где мне было тепло и спокойно. И не так страшно.