Я замерла и чуть округлила глаза, внимательно смотря на Шорохова. Андрей никогда не говорил подобных вещей, никогда не ставил под сомнение правильность тех или иных моих поручений. Но сейчас оперативник выглядел слишком уверенным в своих словах, слишком твёрдым и решительным.
— Вот как, – я наклонила голову к плечу и улыбнулась, выгнув брови. – С чего ты вдруг ставишь такое условие?
— Я считаю, что ты действуешь крайне неразумно. И я согласен не подавать рапорт, если ты начнёшь действовать, как профессионал. И будешь думать об окружающих, а не только о себе, – сухо сказал маг. – Ты ставишь под угрозу всех нас из-за своей гордыни. Разве, это поведение полицейской? Ты не частное детективное агентство, если ты забыла.
В голове словно бы стало пусто. Что-то внутри меня надломилось настолько, что Андрей перестал существовать для меня. Он превратился в… чужого. Удивительно, как из друга можно превратиться в постороннего всего за пару слов, за сомнения и отчуждение.
Или мы просто не были друзьями?
Чуть помедлив, я кивнула и медленно произнесла:
— Хорошо, Андрей, я буду действовать как профессионалка: я доложу новому начальству о происходящем. Но помни, что наш отдел отстранён от работы, и мы, буквально говоря, находимся в вынужденном отпуске, в который мы можем делать всё, что хотим в рамках уголовного и административного кодексов.
Андрей усмехнулся и демонстративно откинулся на спинку стула:
— А ты вспомни, что у нас за положение у нас относительно прав человека без лицензии на сыскное дело. Ты понимаешь, что тогда могут запретить участвовать во всём этом, а то и вовсе уволить за своеволие? Неужели ты на это пойдёшь? – в его голосе просочился яд. Шорохов словно хотел меня уязвить и подкусить, лишь бы он оказался правым.
— Конечно, любое действие рождает противодействие. Я не собираюсь устраивать слежек, получения информации нелегальным способом, не собираюсь ставить прослушек, вмешиваться в частную жизнь. Но даже если мои действия и приведут к проблемам на работе, я не приду к тебе со словами извинения и признания твоей правоты. Можешь насмехаться, сколько угодно, Андрей, но… Тебя никто не заставляет участвовать в расследовании. Только ты несёшь ответственность за свои действия и жизнь, а я – за свои.
Шорохов фыркнул и скрестил руки на груди. Мне показалось, что мои слова задели его. Возможно, мне действительно стоило признать правоту Андрея и прекратить попытки самостоятельно раскрыть это дело. Но Вечный перешёл грань, где мы можем быть преступником и следователем. И теперь это касается меня лично. Если преступник выбрал меня своей жертвой, то мне остаётся только защитить себя. И мне, как полицейской, надо понимать, как он мыслит, чтобы поймать.
— Ладно, хватит ссор, – встряла в разговор Милана, раздражённо встряхнув головой. – Андрюх, уймись, и без твоих нравоучений тошно.
В ответ на это обвинение оперативник поднял руки в жесте «сдаюсь» и улыбнулся.
— Я напишу рапорт, – я холодно улыбнулась, – но сначала я бы хотела поставить задачи. В связи с новыми данными нужно проверить прошлые места обнаружения трупов ещё раз. Тщательно. Думаю, нам нужно искать что-то странное, чего не должно быть на месте преступления или то, что не соответствует окружению. По одному не ходим, всегда на связи. А лучше, если включим геолокацию с передачей данных. Милан, большая просьба: поучаствую в вылазке в Сенсум. Ты лучше разбираешься в особенностях тонкого восприятия.
Мирская кивнула:
— Хорошо, без проблем.
— Тогда либо по двое будем исследовать местность, либо втроём, – легко внёс своё предложение Максим.
— Почему это втроём? – Андрей выгнул брови и оборонительно скрестил руки на груди. – Ты не собираешься куда-то ехать?
— С чего ты взял? – спокойно парировал Мудров с добродушной улыбкой, – я говорю так из расчёта на то, что ты не поедешь с нами, а откажешься от дела. Ты считаешь эти мероприятия ненужными, а я считаю, что так мы сможем докопаться до сути происходящего.
— Я сказал, что дам Кире шанс, – строго заметил оперативник, нахмурившись, – если она окажется права, то я буду участвовать в деле и дальше.
— Как же ты заколебал, Шорохов, – выдохнула я и закатила глаза, после чего злобно фыркнула. – Давай, ты просто сейчас пойдёшь отсюда, не будешь мешаться и строить из себя тут спасителя глупых магов, а? Давай, ты сразу примешь за веру, что я лажанула, и твоя совесть будет спокойна? А то извиняться потом придётся, а твоё хрупкое эго не факт, что выдержит.