Я не знаю, что там происходило сзади, но Андрей заткнулся.
— Спасибо, – улыбнулась я Максиму через отражение в зеркале заднего вида.
В полной тишине, нарушаемой шуршанием гравия под колёсами, мы добрались до въезда в парк, а оттуда и до места убийства Алины Хориной.
Ещё издалека я заметила, что на месте уже побывали другие людей, проведшие тщательный осмотр места происшествия. На земле было множество следов, в воздухе витал озоново-сладкий запах, свидетельствующий о том, что здесь погружались на самые глубокие слои Сенсума.
— Они тут неплохо порылись, – вынесла вердикт Милана, спускаясь следом за Андреем и держась за руку Максима.
— Видимо, глубоко искали… Интересно, нашли что-нибудь, или нет? – я спустилась последней и притормозила, не рискуя подходить к месту убийства.
Неприятное ощущение в грудине заставляло меня тормозить и несознательно пятиться назад к выходу, где, как мне казалось, было безопаснее.
Сделав несколько глубоких вдохов и выходов, я пересилили себя и пошла следом за коллегами. Милана стояла ровно на том месте, где лежал труп; Андрей ходил по краям оврага, а Максим изучал что-то на телефоне.
— Так, Милан, давай-ка мы с тобой погрузимся в Сенсум, и ты посмотришь, где тут что. Хорошо? – я улыбнулась Мирской.
Криминолог кивнула и, подождав, пока я подойду, взяла меня за руку. Муромчанка держалась крепко и чуть нервно, будто бы опасалась того, что может произойти.
— Давно я не практиковалась. Ну, если расплющит, прошу помнить меня умной и красивой, – хихикнула Милана и синхронно со мной сделала шаг, погружаясь в прохладный Сенсум.
Нас окутал жуткий холод, от которого захватывало дыхание и слезились глаза.
— Что-то я не помню такого на практике! – крикнула мне Милана.
— Так не должно быть! – мой ответ едва не утонул в гуле ветра и энергий. Вокруг нас с Миланой стало образовываться странное поле, окрашивающееся в красные оттенки.
Не должно. Но есть. Что происходит?
Я не могла понять этих странных метаморфоз, не могла уловить, почему в воздухе кружатся красные искры, обжигающие кожу.
Мне пришлось сосредотачиваться на моменте убийства намного активнее, чем обычно. И те появившиеся нити воспоминаний, который обычно имели свой неповторимый и пульсирующий свет, сейчас были стальными, покрытыми коркой льда и красным песком. Прикосновение к ним обжигало кожу, парализовало нервные окончания и вызывала странные судороги в мышцах.
— А мы точно в Сенсуме?! – крикнула Милана, стараясь перекричать шум ветра.
— Вроде как!
Но я была не уверена.
Мне удалось только с третьего раза найти то, что мне нужно было: момент убийства Хориной. Нить воспоминаний, ведущая к этому событию, была покрыта жёсткой коркой, сквозь которую проступали лишь обрывки памяти. Мне приходилось словно по кусочку собирать паззл памяти, опираясь на то, что помнила сама из вылазки в это место.
На восстановление связи ушло достаточно много времени. И лишь благодаря Милане мне удалось не упасть в обморок от бессилия. Но это того стоило. Социолог усадила меня неподалёку от места с телом, а потом скользнула к телу Хориной и, склонившись над ним, начала что-то изучать.
Искринки красной энергии плясали на кончиках пальцев муромчанки, потрескивали, словно искры.
Сквозь прикрытые веки я наблюдала, как Милана, потянув к себе отпечаток энергии, выпрямилась над телом, сделала шаг и вытянула руку. С ладони Мирской сорвался красный сноп искр, вспыхивающий словно пламя.
— Ничего себе! – Милана даже крякнула от удивления и что-то подняла с груди Хориной. – Это цветы смерти?
— Что? – я с усилием встала на ноги и с трудом подошла к коллеге. – Что за цветы смерти? Не слышала о таких.
— Специфический термин, – она будто бы отмахнулась, усиливая поток энергии и концентрируя её в ладонях. Вскоре снопы искр стали приобретать чёткие очертания. – Такие цветы появляются в местах, где прорастали сильные эмоции, являющиеся энергетической подпиткой для демонов. Эти демоны рождаются из определённых чувств, тянутся к поверхности и выходят с первыми ростками таких цветов. И, судя по этим цветам, демоны свободны. Теперь они будут похищать силу у того места, где есть хоть какие-то эмоции.
— Твою-то мать… – прохрипела я и, взяв Милану за руку, вытащила её в реальность.
После холодного Сенсума реальность казалась душной, слишком яркой и неестественной.
Лёгкие обжигало при каждом вздохе, горло саднило, а глаза слезились. Мне хотелось рухнуть на землю и заснуть. Вот только Андрей не дал мне рухнуть, подхватив меня. Максим помогал Милане, держащей в руках красные цветы.