Меня вышвырнуло из воспоминания места грубо и бесцеремонно, словно я была нежеланной зрительницей того момента. Мне было страшно? Одиноко? Странное чувство паники и тревоги накрывало меня с головой, но ясный порыв воли вынудил меня подняться на ноги и рвануть куда-то вперёд, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове, в руках. Не обращая внимания на адский жар в теле.
Просто сбежать обратно к Милане, ищущей меня впереди.
— Кира! – её голос растворился в шуме прибоя. Я увидела Мирскую перед собой. Перепуганная, бледная, взъерошенная, она искала.
Мы обе не понимали, что происходит.
— Милан! Я здесь! – только и успела крикнуть я, хватаясь за тень фигуры и стараясь опереться на отголосок Мирской, чтобы привлечь её внимание к себе, но вместо этого только сильнее провалилась в какой-то морок.
«Страх сменился первородной яростью, силой, намерением, волей к жизни. Это было нечто странное, словно моё сознание становилось чем-то вроде неоднородной субстанции, в которую добавляли различные эмоции. Нетерпение, жажда, желание вкусить что-то больше, нежели мне принадлежит.
Я не понимала, кто я.
Что я.
Где моё тело.
Где границы моей личности.
Всё было как в тумане, и это состояние длилось до тех пор, пока мне в нос не ударил запах сирени и герани.
— Эйлифт! – женский голос будто бы выдернул меня из непонимания, заставляя открыть глаза и сосредоточить взгляд на собеседнице. – Ты меня слышишь?
— Да, госпожа, – я не могла узнать свой голос. – Моё тело готово? Я устал ждать в этом сублемате. Лара не способна вмещать в себя всю мою силу.
— Конечно, Эйлифт, скоро ты получишь своё тело. Ты помнишь наш уговор? Я не хочу, чтобы ты обманул меня, – черты её лица кажутся мне знакомыми… Но сложно припомнить, откуда. Но спустя пару секунд мне удалось осознать, что эта была мама той маленькой девочки, что бегала смотреть на лисов в лесу. Но сейчас это не та нежная мать, а настоящая вампирша. Её острые клыки хорошо видны при улыбке, а пепельные глаза мерцают мутным отражением.
— Да, дорогая. Я получаю своё тело, а вы – вечность, – голос Эйлифта словно скользил из его лёгких: был свистящий, неглубокий и странный. – Малышка знает, что в это полнолуние она станет частью Сенсума. Она готова?
— Да, я ей рассказала, – в голосе матери нет и нотки сожаления. – Она готова, если ты разрешишь ей взять с собой лисицу.
— Пусть берёт. Она должна отдать свои способности добровольно, чтобы я мог соединить вас в единую семью, – но неожиданно в голосе Эйлифта скользнули ноты издевательства. Ему словно нравилось чувствовать власть над этой женщиной. Твой муж – оборотень, твоя дочь – ведьма, ты – вампир. А кто же твой сын? – он знает, но ему нужна её честность, чтобы доказать ей, что она в его власти. Но женщина этого не чувствовала и послушно шла туда, куда указывает рука Эйлифта. – Повтори, дорогая, я хочу, чтобы ты чётко знала роли каждого из нас в это ритуале.
— Он обычный человек. Он уже выучился актёрскому мастерству и искусству подражания. Он знает, что скоро он послужит материалом для твоего тела, – стараясь скрыть гордую улыбку, сообщила мать семейства. – Он не станет частью нашей семьи, в нём нет крови Сенсума и его величия, но он будет инструментом для вечной жизни и смены тел.
— Молодец, моя дорогая…
Слияние произойдет очень и очень скоро. И жертва не будет напрасна. Во всяком случае, для одного из участников договора с Сенсумом»
Мне было чертовски сложно дышать и двигаться.
Над головой ясное небо и пение птиц.
— Кира! – крик Миланы набатом ударил по ушам, вынуждая меня поморщиться и качнуться. Но падать было некуда, я была на заднем сидении автомобиля, Шорохов держал меня крепко, не давая упасть в салон из сидячего положения. Тело жутко немело, язык не слушался, уши заложило настолько, что все окружающие звуки тонули в болезненной тишине.
— Милан, принеси водички, – я узнала голос Андрея, а после его слов мне в нос ударил сильный запах аммиака.
Сознание не очнулось, нет, как и не появилась ясность мысли, но всё-таки мне удалось открыть глаза.
Шорохов нависал надо мной, обеспокоенно смотря мне в лицо. На щеке мага красовалась огромная царапина, да и губа была разбита.
— Ч-ч-ч-то случилось? – я попыталась сесть, но Андрей крепко уложил меня обратно и смазал виски нашатырём.