— Надо проверить. Поверьте мне, пожалуйста, – следователь практически умолял своего начальника. Голос срывался на жалобные всхлипы, а сам Томилин покачивался, сминая слабыми пальцами клочок какой-то бумажки. – Дайте время, и я всё раскрою. Мы с Никитой всё раскроем.
Грузный мужчина только покачал головой, не веря в слова следователя, сошедшего с ума
— Кирилл, – тяжело вздохнул начальник, – иди отсюда. Пиши рапорт об увольнении. Пока я не передумал и не уволил по статье»
«— Никит, поверь мне, – Томилин умолял того, с кем дружил не первый десяток лет, с кем ходил в детстве в один кружок, с тем, с кем дал присягу защищать родную страну. – Он приходит во снах. Я видел его в своей квартире. Он преследует меня... Цветы тоже были. Я же показывал тебе их!
— Кир, – Никита с отвращением оттолкнул друга. – Иди, лечись, а? Из-за тебя нас обоих выгнали из милиции. Ты мне пришёл ещё жизнь портить? Или мне тебе морду начистить, чтобы до тебя дошло, чтобы ты исчез из моей жизни?
— Никит, умоляю, – Кирилл медленно начал опускаться на колени. – Пожалуйста... Я один не справляюсь.
Второй бывший милиционер сплюнул и схватил бывшего друга за воротник рубашки. Вот только в зрачках Никиты полыхнул яркий красный свет, лицо резко исказилось и стало мертвецки бледным, а Кир смог только судорожно прижать друга к себе и панически стараться привести в чувство.
— Никит, Никит... Никит...
Смерть наступила мгновенно.
И лишь в кустах что-то победно зарычало. Но этого рыка не было слышно в нечеловеческом вое отчаянья и боли Кирилла»
Сенсум будто проникал в кровь и заставлял организм пропитаться этими знаниями, стать частью этой истории.
— Значит... – Милана первая вышла из транса, – всё было так... Но в материалах уголовного дела...
— ФСБ провело эксгумацию тел, по крупицам восстанавливали прошлое. И вот, смогли найти самые яркие воспоминания погибших. К сожалению, в памяти второго следователя, Никиты, ничего не смогли найти. Там пустота, – грустно пояснил Мудров и покачал головой. – В официальном отчёте говорилось, что Никита умер от разрыва сердца, а Кирилл – от обморожения, хотя на улице было не так холодно в тот день. И тела обнаружили сразу. Жена одного из них выбежала на крики.
— Значит, в их смерти виноват Эйлифт, – вывела я вердикт и вновь погрузилась в изучение истории, позволяя дымке прошлого захватить мой разум.
«Его история начиналась в те времена, когда солнце было богом, когда люди поклонялись вечности и верили в танцы дождя и магию шаманских заговоров. Его имя сошло со страниц истории о богах и демонах, о двуликом создании, что живёт среди людей и приходит к ним в дом под сенью утренней дымки и вечерней росы. Его шаги всегда легки и невесомы, его дыхание холодное и жгучие.
Его звали Эйлифт. Вечный. Со взглядом янтарным и легким оскалом на тонких губах.
Он был тем, кто умел гадать по звёздам и читать судьбы по линиям на ладонях. От его взгляда не ускользали печали и радости. Он был воплощением Сенсума. Настоящим, диким, хаотичным, сильным и карающим за любой проступок мага или ведьму.
Он был чутким ощущением мира и магии.
Он появился там, где девственная природа обжигала своими вулканами и охлаждала густыми лесами. В Исландии. Его рождение было предначертано волхвами столетья назад.
«И придёт в мир тот, кто объединит в себе первобытные расы: оборотней и вампиров. И создаст он гибрида, что будет путешествовать до своей последней луны.
И будет Вечным его имя»
Так писали в свитках, рассказывали в сказках маленьким непослушным детям. Говорили, что он придёт к тем, кто хочет узнать секреты Сенсума и бессмертия»
Эту информацию было тяжело воспринимать. Она словно река лилась в сознании и слышалась отголоском странных песен. Я встряхнула головой, стараясь осознать всё не как поток магии, а как логические, не символические, нотки.
«Эйлифт был гибридом, существующему в одном экземпляре: ведьмак, вампир и оборотень. Он был созданием не легенд и сказок, а больного ума жаждущих бессмертия, как и его имя.
Дух от души матери и дочери.
Форма от отца.
Актёрский талант от сына.