Первым его телом был голем, собранный из костей погибших от рук ведьмы, вампира и оборотня. По ночам, когда кладбище было залито лунным светом, они доставали по кости от каждого убиенного, чтобы наполнить сосуд своей семьи отголосками Сенсума. Силой смерти. Они хотели обмануть само мироздание.
Его первый вздох был тогда, когда соединились воедино безумие и магия. Созданный семьёй, в чьих венах текла кровь первобытных рас, он стал воплощением их гордости и надменности. Тщедушное тело Лары было поглощено новым телом Эйлифта. Могучим, сильным, молодым. И с лисиной хитринкой в глазах. Он выполнил желание малышки, позволил взять в последний ритуал лисиц из леса. Наверное, именно поэтому в Сенсуме у его ног всегда лежала рыжая лисица.
Эйлифт быстро стал хозяином в доме, а потом и во всей деревне. Вот только пищей его были не баранина да курица, а человеческие души. Эмоции, первозданные чувства, питающие магию и жажду в его теле. Только не мог он сам пить энергию души, потому как не был он из плоти и живой крови. И тогда мать семьи создала для него особый кулон, способный вытягивать души и эмоции. Змея с двумя головами – от жертвы к сосуду, куда стекала энергия. Несколько таких кулонов создала матриарх семьи, чтобы не погибло её дитя, если украдут его украшение и путь к жизни.
Патриарх мог придти в дом и, указав на человека, увести его с собой. Парализованные страхом из легенд, люди покорно шли следом, зная, что никогда не вернутся домой. Эйлифт, сошедший из легенд, был настоящим. И заставлял трепетать.
Семья служила ему, приводила людей самых молодых и крепких, ярых и бойких. И продолжалось до тех пор, пока в деревни не остались одни старики.
Восстали тогда люди и потребовали от семьи покинуть деревню, дать старикам дожить свой век. Да только голод Эйлифта был уже безграничен. Он поглощал любую душу. Поглощал с каждым новым днём всё больше и больше, желая обрести могущество.
В тот день, когда осталась в деревни последняя ведьма, было тепло и солнечно. Эйлифт чувствовал, как душа старухи наполнилась силой Сенсума. Но старушка-ведьма встречала его с улыбкой и нежностью, усадила за стол, разложила разноцветные цветы и руны, чтобы насытить кровь. Да не просто положила, а двумя равносторонними треугольниками:
— Это чтобы всё отдать, до капли, – улыбнувшись бесцветными губами, произнесла старушка. А потом села напротив него и, глубоко вздохнув, выдохнула, закрывая глаза и кладя руки на руны и цветы, размещая руки в треугольниках. А на ладонях её были нарисованы странные символы: глаз и странный крест с петлёй.
— А ты щедрая, – Только и сказал он, поднимаясь и подвешивая кулон со змеями над грудью несчастной. Энергия текла мягко и осторожно, тонкой ниточкой. Убийца чувствовал удовольствие, когда поглощал . Жадность. Звериный голод. А её сила не кончалась.
И только слова, облачённые в заклинание, заставили Эйлифта очнуться в дикой боли:
«Заклинаю своей жизнью тебя, Эйлифт. Семь рун и семь цветов станут твоей тюрьмой. Не сможешь ты вернуться в мир живых, пока ты не разрушишь чары мои. Испив до дна, ты заверишь ритуал. Станет свидетелем тебе глаз Гора, и замкнёт твою жизнь на замок священный крест анхт»
Дикий крик был слышен даже в густом лесу. Но никто не откликнулся на него. Все погибли от рук безумной магии. И семья, и дети, и старики, и животные.
Лишь через несколько веков найдутся те кулоны, что создала мать-ведьма.
Но никто не будет знать, что земля пропитана кровью. Это останется в легендах.
Когда я пришла в себя, то сразу ощутила, как трясутся руки. Всё тело ломило от перенасыщения магией Сенсума. Тяжело было открывать глаза.
— Либо я с ума сошла, либо на столе у старушки были все те цветы, что мы видели на местах убийств, и руны такие же, – с трудом сказала Милана, приваливаясь ко мне.
— Молодец старушка, – сипло сказал Андрей. – Только откуда она узнала о египетских символах? Египет как-то далеко от Исландии.
— Видение, – объяснил Мудров. – Она обращалась к Сенсуму, чтобы найти выход.
— Умная старушка, а что же раньше не пытались остановить его? – спросила Милана, кашляя.
— Её дух не сообщал, – покачал головой Максим.– Что касается её инструментов, то цветы и руны действительно такие же, как и у нас. Та старушка была ведьмой деревни, прорицательницей. Поэтому она смогла создать такой ритуал, чтобы предотвратить всё.
— Вот и пугай теперь детей сказками про злых волков, – хмыкнул Шорохов. – Решат так приручить себе волка. А ты разгребай последствия.