Впрочем, Чинский развернул свою деятельность, не утруждая себя обиванием порогов инстанций. Начал он с пропаганды спиритизма, теософии, называл себя учеником психиатра Шарко, врача, укротившего эпилепсию, неврастению и психопатию. В распространении всевозможных оккультных знаний ему помогали различные маги и медиумы. А благосклонность царской семьи открыла для Чинского не только двери Зимнего, но и парадные подъезды многих петербургских семей.
Чинский появлялся и в доме молодого, но уже известного художника Николая Рериха. Однажды художник собрал у себя на Галерной друзей и представил им варшавского медиума Яна
Гузика, приехавшего в Питер по приглашению императрицы, как утверждает Грабарь в своих мемуарах. Этот спирит признавался одним из самых мощных в Европе. Вольф Мессинг считал его в большей степени гипнотизером и мастером по вызыванию духов Наполеона, Александра Македонского и Адама Мицкевича.
Антрепренером Гузика был известный нам Чеслав фон Чин-ский. В 1911 году он выпустил немало всевозможных брошюр о своих способностях к ясновидению, об общении с потусторонними силами и, наконец, «Магические сеансы с медиумом Яном Гузиком под управлением Пунара Бхава» (Пунар Бхав — эзотерическое имя Чинского). В последнем труде Чинский подробно описал свои опыты на квартире художника Р.
Между тем Чеслав фон Чинский был не только проходимцем и шарлатаном — он являлся генеральным делегатом Великой Ложи Франции с правом посвящения, и этим правом он успешно пользовался в столичных салонах. Более того, двор уже был покорен им и его Гузиком.
Появление Чинского и Гузика в квартире Рериха произошло не случайно. Николай Константинович пригласил их, воспользовавшись своими связями при дворе. Впрочем, его гости знали, что хозяин дома был розенкрейцером и имел высокую степень посвящения.
Николай Константинович Рерих родился 27 сентября 1874 года в семье известного петербургского нотариуса. Отец будущего художника владел крупной конторой в самом центре столицы — на Васильевском острове, рядом с Академией художеств. Одна из тайн жизни Константина Рериха заключалась в том, что на протяжении многих лет он состоял членом масонской ложи и обладал высоким посвящением. (Крест высшего масонского посвящения К. Рериха демонстрировался на юбилейной выставке семьи Рерихов в Государственном музее Востока в 1994 году. Это редчайший орденский знак с берилловыми лучами, в центре его располагается отшлифованный горный хрусталь, имеющий изнутри замысловатую гравировку — изображение святого Георгия Архистратига, поражающего змия, верхний луч заканчивается рубинами.)
Позже Константин Рерих внушил и своему сыну уважение к «вольным каменщикам». При посвящении «волчонок» (то есть сын масона) получил эзотерическое имя Фуяма.
По настоянию отца по окончании гимназии Николай поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета. В кругу друзей-студентов он познакомился и с будущим народным комиссаром иностранных дел Чичериным.
Однако прилежного учащегося карьера юриста, похоже, не слишком вдохновляла. Учебу в университете Николай Рерих совмещал с занятиями живописью в мастерской художника и скульптора Микешина, работавшего над многочисленными правительственными заказами. В 1897 году молодой талант поступил в Академию художеств. Его конкурсную работу приобрел основатель русской национальной галереи Павел Третьяков. Художественная биография Рериха развивалась стремительно. Он вполне вписывался в круг тех русских художников-реалистов, которые, испытывая декадентское влияние, создавали свой модерн — «а ля рюсс». Его служебная карьера шла по восходящей. В 1909 году Рерих сделался академиком. Он занимал пост председателя объединения «Мир искусства» и пост секретаря Общества поощрения художеств. Солидная должность позволила ему приблизиться ко двору через великих княгинь, патронесс общества. Результат сказался незамедлительно — ему пожалован был чин действительного статского советника, что приравнивалось к чину генерал-майора в армии или к контр-адмиралу на флоте.
В мартинистской среде с особым пиететом говорили о жене Фуямы — Елене. Блестящая светская красавица, она пользовалась известностью как медиум. Пророчица страдала эпилепсией и в минуты, предшествовавшие приступам болезни, общалась с духами и слышала голоса.
Спиритические сеансы Рерихи устраивали у себя дома, на Галерной. Среди приглашенных часто бывали Сергей Дягилев, Александр Бенуа, Игорь Грабарь..
Ложа розенкрейцеров считалась высшим «этажом» у петербургских мартинистов. Среди рыцарей Розы и Креста, собиравшихся у Рериха, были академик Ольденбург, скульптор Сергей Меркуров, монгольский путешественник Хаян Хирва, писатель и биолог Барченко. В 1911 году членом ложи стал двоюродный брат Меркурова — мистик Гурджиев.
Особую ступень в иерархии занимал востоковед, специалист по буддизму Сергей Ольденбург, непременный секретарь Академии наук, близкий к Генштабу и к военному министру генерал-адъютанту Куропаткину. Последний неоднократно обращался к ученому за консультациями по поводу тайных русских миссий в Тибет.
Еще один адепт ордена Розы и Креста — скульптор Сергей Меркуров придерживался крайне левых взглядов, дружил со Степаном Шаумяном и любил вспоминать, как во время учебы в Цюрихе в 1902 году ходил слушать диспуты Ленина и Чернова.
Наиболее экзотической фигурой ордена был монгольский интеллигент Хаян Хирва. Полиглот, путешественник, посетивший Францию, Германию, Турцию, он увлекся эсперанто и мечтал о создании единого общеазиатского языка. Будущее уготовило ему должность начальника Государственной внутренней охраны Монголии — местного аналога ОГПУ — НКВД — и расстрел в 1937-м.
«Общность интересов по изучению трудных и малодоступных для понимания широких масс областей человеческого духа» сблизила Николая Рериха с Константином Рябининым, талантливым психиатром, занимавшимся терапией эпилепсии (Рерих встречался с ним в связи с болезнью жены), и вскоре доктор также начал продвижение по ступеням масонской иерархии.