— Послушайте, Стив, — начал он. — Что вы знаете о местных шерхах?
— О шерхах? — англичанин взглянул на него с прищуром. — А почему я должен о них что-то знать?
— Да потому, что вы сами о них не раз упоминали. Кроме того, вы все же представитель разведки.
— А вы — разве нет?
Вадим усмешливо шевельнул правой бровью.
— Сказать по правде, вся эта возня со спецслужбами, техническим шпионажем и секретами неведомо от кого — меня всегда забавляла. Ей-богу, живем как дети! И это в третьем просвещенном тысячелетии!
— А, по-моему, вас снова заносит в крайности. Без разведки, господин Дымов, никогда не будет крепкой государственности, и игра в секреты — вещь исключительно вынужденная. Что поделать, если страны по сию пору грызутся друг с другом?
— В том-то и закавыка, что подсознанием мы изначально объединены, а вот разум нас разделяет.
— Что, что? — Стив Бартон наморщил лоб, не сразу осмыслив сказанное Вадимом.
— Мы, дорогой Стив, живем в парадоксальное время. Вот уже на протяжении нескольких тысячелетий человеческий ум возводится в ранг величайших достижений природы, но он до сих пор не в состоянии создать такой малости, как единая человеческая семья.
— Это все утопия, Дымов. Не забывайте, что мы с вами живем мире исключительно реальном, и рычагов, действительно объединяющих людей, не так уж много.
— И все-таки они есть!
— Верно, это страх, желание насытиться и сила. А светлые идеи, о которых вы толкуете, были, есть и будут привилегией отдельных продвинутых личностей. — Бартон хмыкнул. — Да и то лишь по достижению преклонных лет.
— Вы так думаете?
— Уверен! Чем, скажем, занимался ваш любимый Толстой в молодости? Да тем, что насильничал, убивал и напивался до потери пульса. А куда он стал призывать потом?… Согласитесь, скользкая позиция — сначала грешить, а после проповедовать святость. По-моему, отдает лицемерием.
— Может быть, и так, но там, где людям угрожает глобальная опасность, глупо отмежевываться друг от друга. — Дымов пожал плечами. — Есть, в конце концов, мировые религии, Совет общественной безопасности, ООН и СИСТЕМА. Почему бы и другим общественным силам не способствовать всеобщему единению?
— Об этом вы расскажите моему начальству. — Бартон усмехнулся. — А я человек маленький и рассуждать могу лишь в заранее оговоренных рамках.
— Оттого и грыземся, что за рамки шагнуть боимся. Вот и шерхов поспешили записать в секретнейшую категорию.
— А как вы хотели? Существа, которые не боятся ни пуль, ни радиации, которые в одиночку способны расправиться с ротой спецназа, заслуживают того, чтобы к ним относились с уважением. — Стив некоторое время помолчал. — Честно говоря, я и вас успел записать в шерхи.
— Это почему же? Оттого, что я способен работать с человеческой психикой?
— Может, и поэтому.
— Значит, шерхи — тоже телепаты?
— Вот уж об этом не имею ни малейшего понятия… — Стив Бартон рассеянно колупнул отверстие в каменной кладке, задумчиво уставился на собственный палец.
— Видите ли, сдается мне, что они вообще не люди. Конечно, информации о них собрано ничтожное количество, но и той малости, что удалось нам добыть, достаточно чтобы к определенным выводам. Во всяком случае, наши специалисты выдвинули две основные версии: либо это генетическая мутация, либо…
— Все то же извечное колдовство, — закончил за него Дымов.
— Можете смеяться, но это действительно так. Будь на месте дайков развитая цивилизация, я бы не постеснялся упомянуть версию андроидов, но поскольку дайки — всего-навсего неграмотные варвары, то данная версия…
— Назад! — гаркнул Дымов. Гаркнул так, что англичанин поперхнулся. Опасности Вадим еще не видел, но он ее почувствовал. И даже не осмыслив толком, что же на них надвигается, выпростал все свои лимбы, в один миг обратившись в бушующий вихрь. Все происходило на рефлекторном уровне, и вздыбившееся метатело само оттолкнулось от башни. Немудрено, что англичанин здорово перепугался. Бартон не видел и не мог видеть, что же творилось в действительности. Он лишь ощутил, что неведомая сила сгребла в охапку его и двух верблюдов, бесцеремонно отшвырнув в сторону на десяток-другой метров. Рыцарь еще как-то сумел удержаться на ногах, а вот его соплеменник, испуганно фыркнув, упал на колени.
А в следующую секунду из отверстия, в которое Стив Бартон только что совал свой палец, выскользнуло змеистое черное тело. Огромные камни пошли трещинами, и такие же гибкие тела начали стремительно выныривать из камней справа и слева от рокового отверстия. Казалось, огромная домна дала течь, и из дыр «вытекают» не змеи, а расплавленный чугун. Правда, там, где черные струи соприкасались с землей, не возникало ни пара, ни луж. Все также извиваясь, антрацитовые тела ринулись в направлении спутников.
— Галинды… — только и успел пролепетать Бартон. Вадим склонен был ему верить, так как англичанин поведал ему об этих тварях достаточно подробно. Если хотя бы часть того, о чем рассказывал Стив, было правдой, убегать прочь от башни — представлялось бессмысленным.
Подтверждая худшие из его предположений, громко закричал один из сопровождавших путешественников верблюдов. На глазах ошеломленных людей, не замедляя волнистого движения, черная змея вонзилась в бок несчастного животного, в одно мгновение пробуравила его насквозь. Крича от боли, верблюд повалился на землю, забил мускулистыми ногами, а в него уже впивались новые черные ленты. Точно отточенные иглы, они с легкостью входили в шерстистое тело верблюда, безжалостно потроша его, вырывая клочья мяса и шерсти, дробя кости и зубы, превращая некогда сильное и красивое существо в нечто кровоточащее и задыхающееся. Впрочем, верблюд уже не задыхался, — от легких животного, верно, мало что осталось. Он лишь подрагивал конечностями и конвульсивно раскрывал пасть, из которой подобием языка выглядывали округлые головы змей. На какое-то время бедное животное задержало галинд, но очень ненадолго. В то время как четвертый верблюд, испугано завывая, мчался по пыльной дороге, черные змеи уже покидали изъеденное тело, явно нацеливаясь на двух оставшихся всадников.