Улочка, в которую предстояло свернуть харану, была чуть ли не вдвое уже туловища монстра, но подобный момент его ничуть не смущал. Складчатое тело рывком втиснулось в промежуток между домами, замерев, стало стремительно раздуваться. Результат подобного напряжения не заставил себя ждать. Цемент и камни с треском раздались в стороны, вниз посыпалась сметенная черепица. Между тем, чудище даже не помышляло об остановке, продолжая продвигаться вперед, небрежными усилиями взламывая уличный пролет и перекраивая его под собственную богатырскую стать.
Еще несколько судорожных движений, и Дымов явственно различил его запах — говоря по правде — не столь уж отвратительный, поскольку пахло от чудища сухой пылью, клеевыми обоями, штукатуркой и известью. Впрочем, если брать в расчет, какое количество строений чудище успело перемолоть своей тушей, то так, верно, оно и должно было благоухать. Кто знает, может, и в меню пупырчатой твари помимо человечинки входили самые обыкновенные стройматериалы. В самом деле, в мире, где существуют каменные черви, вполне могли обитать и иные любители твердых пород.
Прищурившись, Дымов разглядел могучий скелет чудовища, состоящий из гигантского позвоночника и совершенно рыбьего черепа с беззубым ртом. Никаких щупалец и никакого хитина. Судя по всему, каменные постройки харан разрушал исключительно за счет мускулов и огромной массы. Не удалось Вадиму рассмотреть и что-либо, заменяющее зверю сердце. Хотя бессмертным это его, конечно, не делало. Как известно, на планете Земля преспокойно проживало великое количество существ заведомо бессердечных…
Однако пора было что-то предпринимать, и Вадим в готовности шагнул навстречу чудовищу. Он хорошо помнил, насколько бессильными оказались против червей мышцы его метатела, и все же решил попробовать еще раз. Пара змеящихся лимбов послушно слилась в один, подчиняясь команде, сжались в массивную культю. Теперь это было уже не просто конечностью, — Вадим стал обладателем мощнейшей пружины, изготовившейся к выстрелу. Из передней части укоротившегося лимба сам собой выпростался могучий коготь. Не подозревая о нависшей над ним опасности, а, может, попросту пренебрегая возможными препятствиями, харан вскинулся складчатым телом и в грузном падении придвинулось еще ближе. Вадим приподнял налившуюся взрывной силой «культю», и напружиненное метатело выстрелило . Со скоростью пули острейший коготь устремился вперед, с жутковатым шлепком впился в рыбий череп. Пробив его насквозь, вышел наружу и тут же арканом обвился вокруг огромного туловища. Повалить этакую махину Дымову было, конечно, не по силам, но он и не стремился этого делать. Деревья тоже не гнут, а перепиливают, — нечто подобное сотворил с чудищем и он. Все тот же коготь, словно голова взбесившейся анаконды, продолжал закручиваться вокруг харана, стягивая аркан туже и туже. А уж силу этих колец Дымов представлял себе прекрасно. Какой бы ни была шкура этого зверя, но ужасного сжатия его лимбов она не выдержала. Щель огромного рта превратилась в подобие пещеры и стонущий вой резанул по ушам…
Разумеется, не стоило растягивать это удовольствие, и Вадим заставил удавку судорожно сжаться. Последнего усилия оказалось достаточно. Отрезанная от туловища голова рухнула на землю, произведя очередное сотрясение почвы. Самое удивительное, что ни крови, ни какой-либо иной жидкости из животного не пролилось. Смерть пупырчатого животного оказалась поразительно сухой и спокойной. Задняя, застрявшая между домами часть так и осталась стоять на месте, напоминая выключенный механизм. Беззубый же рот пару раз открылся и закрылся, словно пытаясь шепнуть последние прощальные проклятия.
— Мистер Стив, выходите! — крикнул Вадим.
— Неужели все? — голос англичанина явственно дрожал. Без сомнения всю сцену стремительного поединка он видел от начала и до конца.
— Нет, он еще агонизирует, но это ненадолго.
— Но как вы это сделали?
— Это не я, — он сам. — Пробормотал Дымов. — Что-то вроде харакири.
— Бросьте свои шуточки!
— А чего вы еще ждете от грязного шерха?
— Я никогда не называл шерхов грязными!
— Ну, не называли, так думали.
— И не думал!
— Ладно, хватит спорить, — Вадим кивнул на поверженное чудище. — Времени у нас не так уж много, так что предлагаю двигаться дальше.
— Подождите! — англичанин немедленно встрепенулся. — Но мы ведь не можем так просто уйти отсюда.
— Это еще почему?
— Да потому, что мы ничего не выяснили об этом звере! — рука Бартона трагическим жестом указала на погибшего хищника. — У нас имеются подробные сведения об ахназаврах, о сумчатых выдрах, о каменных червях, но о харанах в наших файлах нет никаких подробностей, — одни только мифы. Между тем, уверен, это чудище вводило в заблуждение многих путешественников.
— Что вас так заинтересовало? Гусеница — и гусеница.
— А лапы! Взгляните на его лапы! Зачем, спрашивается, гусенице такое количество лап?
Стив был прав. С некоторым запозданием Вадим рассмотрел прижатые к бокам чудища костистые трехпалые лапы. И сразу припомнил следы, что встретили его за городской стеной. В самом деле, феномен заслуживал внимания. Если животное ползает, зачем ему лапы, а если все-таки передвигается, как ящерица, то какого черта ему ложиться на брюхо? Или к подобному средству передвижения харан прибегает исключительно во время атаки?
— И что вы предлагаете? — хмуро поинтересовался он.
— Обычно в такие случаях берут пробы тканей, определяют длину конечностей, вес. Фотографируют, наконец!
— Фотография — дело хорошее, только чем вы собираетесь его снимать? Пальцем, что ли? — рассматривая многочисленные лапы чудовища, Вадим заметил еще один нюанс, и этот нюанс заставил его нахмуриться.
— Но мы можем хотя бы обмерить животное! Сделать зарисовку, приблизительное описание…
— Очень сомневаюсь, что вы успеете сделать это.
— Что вы имеете в виду?
— Только то, что сказал. — Вадим демонстративно втянул носом воздух и отступил на шаг в сторону. — Во-первых, я не собираюсь вас тут ждать, а во-вторых, этот красавец, похоже, намеревается последовать примеру своего более малого собрата.