Он, разумеется, ерничал, но доля истины в его словах присутствовала. Полет бронебойных посланниц они наблюдали совершенно отчетливо. Миронов свою оперенную подружку небрежно пропустил, вильнув корпусом в сторону, Шматов же не удержался от искушения и поддел стрелу, явно целившую в оставшегося за кормой Салудина, мечом. Он рубанул по оперению совсем несильно, но ровный полет летучей убийцы немедленно нарушился. Стрела, кувыркаясь, плавно вознеслась ввысь и так же плавно опустилась на песок арены. Надо отдать должное стрелкам, — им понадобилось совсем немного, чтобы выстрелить повторно, однако и новые стрелы постигла та же печальная участь. Раздухарившийся Танкист даже попытался поймать одну из них рукой, за что и был немедленно наказан. Само собой, полет тяжелой стрелы сменился бесславным падением, однако и отомстить за себя она успела в полной мере.
— Вот, стерва! — Танкист яростно замахал рукой. — В кровь ладонь ободрала!
— А ты не хватай что ни попадя! Тебе же было сказано, что это утяжеленная стрела. — Миронов покачал головой. — Да и скоростенка у нее очень даже приличная.
— Какая там скорость! Они же едва ползут!
— Это мы с тобой стали шустрее двигаться, но из этого вовсе не следует, что такая вот стрелочка не прошибет тебя насквозь.
— Ну да?
— Хочешь проверить, подставь ладонь…
Удивительное дело! — они шли в атаку на лучших рубак Дайкирии и продолжали пикироваться, как ни в чем ни бывало. Впрочем, объяснение было простейшим: стоило ли беспокоиться по поводу собственной участи, когда заботу о них взяла на себя иная сила — более мудрая и могущественная. Потому, собственно, и не горел никто из них чувством справедливого мщения. Без того было ясно, что дайки обречены, и предстоящую резню предстояло превратить в надлежащее шоу.
— Можно, я? — точно ученик в школе Танкист просительно взглянул на Потапа. Уловив разрешающий кивок, тут же ринулся на Зурбана. Скорости были явно не равные, но не следовало забывать о силе и технике противника, а потому Миронов встал на всякий случай рядом, держа наготове свой меч и внимательно наблюдая за действиями «замороженного» Зурбана. Танкист же церемониться с местным фаворитом явно не собирался. Пропустив медлительно летящий меч противника над головой, он приблизился к сопернику и парой дерзких движений перерезал кожаный пояс бойца.
— Жаль, нет на нем штанов, — посетовал он. — Если бы мы раздели их на глазах у зрителей, это было бы лучшим представлением в их жизни.
— Осторожно! — выкрикнул Сергей, и Танкист, ойкнув, едва увернулся от кругового встречного маха. Сталь прошелестела буквально в миллиметре над его макушкой. А в следующий миг сработала невидимая рука Зурбана, и, поддетый под колени, Танкист шлепнулся на спину. По счастью, он не растерялся и, яростно замахав коротышкой-мечом, трижды ударил по пустоте, в которой по его представлениям должно было простираться «щупальце» шерха. Так оно и оказалось. Лицо Зурбана исказилось гримасой боли, и обладатель золотых доспехов тут же отшатнулся назад.
— Куда! — бывший зек скакнул следом и наотмашь ударил мечом по кисти противника — ударил плашмя, однако Зурбану хватило и этой малости. О боли, которую испытал боец, можно было только догадываться. Глаза его обморочно закатились, а выбитый меч, медлительно кувыркаясь, отлетел в сторону. Боец рухнул на колени, и небрежным толчком ноги Танкист заставил его опрокинуться навзничь.
— Передай привет Фебуину, телец! — татуированный соперник зачерпнул в горсть песка и щедро осыпал лицо лежащего. Было забавно наблюдать, как неспешно вытекает песок из его руки, как провисает в воздухе вязким подобием водопада. Хмыкнув, Миронов обернулся. Шерх уже подбегал к ним, вяло переступая мускулистыми ногами, но помощь его уже не требовалось. Шматов в одиночку сумел уложить троих лучников, лишив мечей и стрел, безжалостно перерезав тетивы.
— Зря ты испортил луки, — пожурил его Сергей. — Не исключено, что в наших руках они стали бы работать с такой же возросшей скоростью.
— Ну и что?
— Как это что? Можно было бы попробовать достать Фебуина, а то и самого мафата.
— Ничего, перебьются. Эта арена, Серег, без того пропитана кровью на несколько локтей вглубь. Пусть хоть сегодня публика разойдется, не солоно нахлебавшись.
— Почему же не солоно? Уверен, многие из них сегодня славно на нас заработали. Хотя бы тот же старик лекарь.
— Тем более… — Шматов пожал плечами, с прищуром оглядел арену. — Ну? И где там их хваленый харан?
— Не боись, сейчас выползет
— Как он хоть выглядит?
— Спроси что-нибудь полегче. Лично меня больше интересует, в какое место ему бить, чтобы он умер… — Сергей настороженно осмотрелся. И в этот миг все вернулось — одним махом, как если бы кто-то провернул электрический рубильник. Лавина звуков обрушилась на бойцов, поневоле заставив поджаться. Если бы это было возможно, Миронов с удовольствием заткнул бы уши пальцами. Но приходилось терпеть, и он продолжал стоять в позе героя, с удивлением и ужасом взирая на беснующиеся трибуны. Люди, между тем, сходили с ума, прыгали на месте, размахивали руками и щедро забрасывали победителей цветочными бутонами.
По-прежнему мало что понимающий к ним приблизился Салудин.
— Не знаю, как вам это удается, но вы и впрямь великие воины. — Он потрясенно склонил голову, видимо, отдавая, таким образом, положенную дань уважения.
— Ерунда, Салик! — Танкист панибратски похлопал его по массивному плечу. — Поживешь с наше, еще не тому научишься…
Глава 13
Махины геликоптеров полосовали небо, без особых усилий настигая ящеров, лопастями разбивая в прах перепончатые крылья, отсекая головы, лапы и хвосты. Там же, в высоте, появились серебристые тела крохотных самолетиков, которые, совершая мастерские виражи, щедро засевали бомбами бывшую столицу Дайкирии. О беглецах на это время попросту забыли. Даже каменная голова исполина давно уже смотрела исключительно ввысь, и туда же тянулись ее исполинские руки. Впрочем, было очевидно, что далеких пилотов многорукий противник совершенно не пугает. Бомбы продолжали лететь вниз, в клочья разрывая снующих по земле тварей, откалывая от вздрагивающей головы кусок за куском. К грохоту авиабомб время от времени присоединялся стрекот пулеметов, тоже в немалой степени досаждающий неповоротливым монстрам.