…
ДВИЖЕНИЕ СКВОЗЬ ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ СЛОИ ПРОДОЛЖАЛОСЬ. КОРАБЛЬ, НЕСУЩИЙ НА СЕБЕ СТОЛИЦУ ТОМУСИДИАН, ПО-ПРЕЖНЕМУ ПЛЫЛ В НЕВЕДОМОЕ, ВСЕ ДАЛЬШЕ И ДАЛЬШЕ УХОДЯ ОТ ПРИВЫЧНОГО ЗЕМНОГО ПРОСТРАНСТВА…
Со вздохом Вадим потрепал рыжую шерсть верблюда. Вот вам и ответ на множественные вопросы. Во всяком случае, становилось понятным, почему здешние аборигены намеревались вооружить их холодным оружием. Видимо, подобные путешествия в инородные пространства томусидианам были знакомы. Людям этого, пожалуй, не понять, но он, успевший не однажды побывать в тусклом мире глонов, прекрасно сознавал, что в чужих пространствах работают чужие законы. На вершине Эльбруса тот же альпинист не зажжет спичку, а ныряльщик под водой не намажет хлеб маслом. В Арктике да при минус пятидесяти — не получиться раздеться до трусов, а, вновь оказавшись в утробе матери, захлебнется и умрет любой взрослый человек. Среда обитания диктует все. И в социальном смысле, и в физическом. Может, оттого и мечтал Вадим в иных своих снах о мире, полностью очищенном от средств массовой информации. Кто вообще придумал этот оборот «массовая информация». Информация, какой бы она ни была, всегда несет глубоко личностный оттенок. Либо ты ее усваиваешь, либо нет. Либо мозг совершает свое маленькое открытие, либо туповато копирует чужое, с полноценной пищи переходя на штампы и выхолощенные рафинады. Если информация сопряжена с мыслями, то она не может принадлежать всем, если же мыслей в ней нет, то она просто не имеет права на существование, как не имеет права на существование и массовое сознание, поскольку именно оно хоронит былой статус личности.
Как бы то ни было, но сейчас он пребывал в среде, которая довольно успешно хоронила многие человеческие достижения. По крайней мере, кое-что об этой самой среде Вадим мог сказать уже сейчас. Очевидно, что новая среда обитания не принимала электричества, не любила она, судя по всему, и химических реакций, поддерживающих сгорание пороха, ракетного топлива и всевозможных инициирующих смесей. Пожалуй, если бы не холодное оружие, ее можно было бы назвать средой сугубо мирной, но в том-то и крылась закавыка, что мозг человека и здесь давным-давно отыскал искомую лазейку. Энергия ядерного топлива, пушечных снарядов и авиационных бомб проще простого разрывала в куски человеческую плоть, но, увы, пули, огонь и осколки были здесь совершенно ни к чему. Хитрые людишки могли и без их помощи кромсать и резать себе подобных…
— Ну что, будем знакомиться? — он похлопал сильную шею верблюда. — Как звать-то тебя?
Нечто незнакомое и сложно выговариваемое закрутилось в голове, заставив его поморщиться.
— Нет, брат, никаким Антиохом и Мантигуа я тебя именовать не буду. А станешь ты у меня благородным Рыцарем. По-моему, хорошее имя, как ты находишь?
Новоиспеченный Рыцарь повел крупными ушами, нервно переступил с ноги на ногу. Кажется, против красивого имени он не возражал.
Глава 9
Перебежками они перемещались по гулким улицам, все дальше и дальше удаляясь от гостиницы. Пыхтел и задыхался дородный мужчина в кремовом костюме, все прочие старались примеряться к его темпу, хоронясь в подъездах и под козырьками лавочек, делая щадящие остановки.
— Нам бы только до метро добраться, — подбадривал спутников Виктор. — А там уже ни слонов, ни ахназавров можно не бояться.
— А где оно — твое метро?
— Да немного осталось. Квартала три или четыре…
Однако, как выяснилось, днем до метро добраться было совершенно невозможно. Город кишел врагами, по улицам сновали восседающие на верблюдах и слонах дайки, тут и там беглецы натыкались на колонны бредущих в неведомое пленных. Связанные длинными лохматыми веревками, они вяло переставляли ноги, понукаемые крикливыми завоевателями. В одном месте, наткнувшись на группу бесчинствующих мародеров, им вновь пришлось обнажить оружие. Куда вернее было бы обойти дайков стороной, но захватчики успели разглядеть беглецов, что сделало столкновение стало неизбежным. Самое скверное дело — угодить под руку разошедшимся и уже запятнавшим себя первой кровью грабителям, но выбирать не приходилось. К слову сказать, не стал долго раздумывать и расхрабрившийся Потап. Как ни крути, а в руке он сжимал остро отточенную шпагу, а на что она способна в этом разбойничьем мире, он уже знал. Для принятия решения хватило одного взгляда, брошенного на лежащего у стены убитого мужчину. Судя по всему, продавец пытался защитить свой магазинчик, за что и поплатился. Бородатые грабители просто-напросто размозжили ему голову, а после кинжалами вдоль и поперек исполосовали лицо.
В сотый раз капитан Шматов убеждался в том, что обстоятельства с удивительной быстротой перековывают людей. Еще вчера он был рассудительным и неторопливым офицером, далеко не сразу давшим согласие работать в СИСТЕМЕ, — сегодня он уже не рассуждал и был готов кидаться на врага без предупредительных выстрелов, по первому слову товарищей. Как бы то ни было, но он действительно первым атаковал уличных грабителей, тем самым сразу выиграв столь необходимое в бою качество. Его прошлые навыки оказались настоящим спасением для беглецов. Мышцы с послушанием вспоминали былое, и шпага выписывала в воздухе угрожающие вензеля, быстро принося заветные очки. Там, где не справлялась шпага, Потап пускал в ход ноги. В офицерской учебке их, помнится, успели хорошо погонять на предмет восточных единоборств. В спаррингах молодые офицеры проводили десятки и сотни часов, учились бить пальцами в мокрый песок, пятками ломать сосновые доски, с утра и до вечера гнули ненавистный шпагат.