Набычившись, Дымов продолжал взирать на своих противников. Сидя на рыжих верблюдах, они воинственно трепетали свисающими до земли лимбами, нервно теребили рукояти своих ятаганов и тоже не спешили действовать. Надо понимать, были о нем уже наслышаны, потому и осторожничали.
Продолжая держать в поле зрения цепочку витязей сзади, Дымов колотнул пятками в бока Рыцаря, заставив его двинуться прямо к противнику. Вряд ли они ждут от него подобной дерзости, вот и пусть помучаются, поломают лишний раз голову.
Мысленно уйдя в себя, Вадим уже вовсю работал с последним из оставшихся накопителей, скрупулезно направляя энергию по нужным руслам, экстренно перекраивая метатело под желаемый образ.
Фокус был не самым сложным и потому получился без особого труда. Сначала вправо «отслоился» один всадник, чуть позже тем же размеренным шагом отъехала влево вторая его копия. Теперь в направлении шеренги дайков двигалось три абсолютно одинаковых верблюда и три вооруженных всадника. Если подобные аттракционы для дайков не в новинку, то, разумеется, никого таким трюком испугать не удастся. Впрочем, пугать Дымов как раз и не стремился. Куда более важно было рассеять их внимание, заставить хоть чуточку растеряться. Одно дело ловить движение одного-единственного соперника, и совсем другое, когда у соперника вдруг обнаруживаются братья близнецы.
Вышло даже лучше, чем он предполагал. Лица поджидавших его воинов настороженно вытянулись, спокойствие немедленно их покинуло. Кажется, тревогу ощутили и рыжие верблюды дайков. Огромные их ноги нервно запереступали туда-сюда, один из «кораблей пустыни» даже взбрыкнул, сделав попытку сбросить своего седока. И разумеется, Дымов тут же постарался усилить этот эффект. Недаром столько сил и внимания он положил в свое время на изучение депрессивных психозов и физической основы флюидов страха. Пугать животное ничуть не сложнее, чем пугать того же человека, но в отличие от последнего животное не вооружено разумом, а значит не способно совладать с растущей паникой.
Как бы то ни было, но дайки видели сейчас одно, а их верблюды совсем другое. С точки зрения животных, на них надвигалось само воплощение кошмара — нечто клыкастое, с разверстой зубастой пастью, и оттуда — из этой пасти несло смрадом, на протяжении вот уже нескольких тысячелетий именуемым запахом дьявола. Кто знает, возможно, это тянуло даже на открытие, но Дымов никогда не претендовал на звонкие титулы и громкие работы. Ему было довольно того, что сам он после серии экспериментов пришел к ясному пониманию, что характерный кисловатый запах, традиционно ассоциирующийся с запахом ада и ароматами серных вулканических пород, в реалиях тождественен запаху человеческого страха. В этом мире пахнет все, и свой специфический аромат источали трепещущие от ужаса существа. Именно на этот запах во всех краях шли голодные хищники, отлично понимая, кого следует есть, а кого лучше пропустить мимо. Точно так же и в водной стихии определяют свою жертву пираньи, акулы и крокодилы. Тот, кто слаб, и тот, кто ранен, всегда сигнализирует о своей немощи. Он панически бьет по воде лапами, плавниками и хвостом, он истекает кровью и потом, он из последних сил рвется на сушу, чем и выдает себя окончательно. Так уж устроено в природе, что жертве суждено самой помечать себя роковой меткой, а хищники всего-навсего доводят волю мироздания до своего логического завершения. Дымов хорошо помнил свои первые жутковатые пробы, когда он, еще сам того толком не понимая, шел по стопам ученых, экспериментировавших с инфразвуковыми колебаниями. Разве что человеческих жертв в своих опытах он всякий раз умудрялся избегать. Так или иначе, но он выяснил, что животные испокон веков генерировали запах страха, чем и пользовались, в одиночку атакуя огромные стада. Как бы то ни было, но флюиды страха оказались вполне материальными, и, варьируя степень их концентрации, меняя насыщенность тех или иных составляющих, Дымов добивался самых разных результатов. Люди могли ощущать всего лишь легкое беспокойство, могли ощущать болезненный трепет в груди, а могли и видеть самые настоящие галлюцинации, повергающие в панику задолго до схватки. Именно к этой тактике Дымов сейчас и прибегнул, накрыв удушающей волной страха всю шеренгу всадников.
В этой стране можно было ожидать чего угодно, однако реакция животных оказалась вполне предсказуемой. Пара верблюдов немедленно взвилась на дыбы, другие, обезумев, рванули назад, высоко вскидывая голенастые ноги, с ревом норовя сбросить своих хозяев на землю.
Не теряя времени, Дымов развернул Рыцаря, и следом за ним тотчас развернулись его двойники. Он с места заставил верблюда взять приличный галоп, намереваясь атаковать тех дайков, что подкрадывались к нему с тыла. Увы, прежний трюк с флюидами страха не прошел, и это лишний раз подтверждало, что нынешний противник был значительно более умудренным. Волна, пущенная Вадимом, встретила невидимый заслон. Судя по всему, шеренга всадников выставила перед собой что-то вроде экрана. Изменив диапазон видимого восприятия, Вадим с запозданием разглядел серебристое, чем-то напоминающее рыбачью сеть полотно. Эти люди растянули его поперек улицы, оградив себя от возможных атак чужестранца.