— И вы можете привести другие примеры?
— Конечно. Наши нефтяники, к примеру, должны понять, что палеонтологические исследования — самый дешевый способ определения возраста пород при поисковых работах. Если они будут пользоваться нашими данными, то затраты снизятся на 20–30 процентов, а может быть и больше.
— Они обращаются к вам?
— Австралийские нефтяники, иранские, но не наши. К сожалению, у нас нефтяные и газовые компании "отсекли" стратегическую часть отрасли, то есть науку и поиск, а занимаются только перекачиванием уже разведанных месторождений. А ведь стратегия приличной компании заключается в том, чтобы думать о перспективе. Хотя бы на 10–15 лет вперед… В свое время американцы считали, что один доллар на науку приносит семь долларов дохода. Это выгоднейшее вложение средств! Однако у нас нет культуры применения науки, использования ее достижений. Поэтому слова: "Выделить деньги на фундаментальную науку!", кроме раздражения, ничего не вызывают. Для человека, живущего только сегодняшним днем, фундаментальная наука — "красная тряпка".
— И вы можете сегодня дать принципиально новые рекомендации?
— Конечно. К примеру, мы доказали, что нефть можно искать среди очень древних пород. Раньше такое считалось бессмысленным… Месторождения редких металлов могут образовываться с помощью бактерий. Разве это было известно?! И теперь геологи приходят к нам в институт за консультациями…
— В этом мире ничего не пропадает, не так ли?
— Рождаются в нашей науке совершенно новые направления, и здесь мы в лидерах.
— То, что вы говорите, звучит фантастически!
— Вся наука фантастична, потому что открывает людям постоянно новое.
4
Фантастика? Нет, совсем не обязательно читать романы, иногда сюжеты рождаются на наших глазах. В том же самом Палеонтологическом институте. Там сегодня размышляют о распространении жизни по Вселенной. В том числе и разумной…
Оказывается, они уже несколько столетий посылают нам сигналы, мол, земляне, присмотритесь внимательней к тем вестям, что мы направляем, и вы сразу же поймете — Вселенная столь же щедро наполнена живым веществом, как и звездными системами, галактиками и туманностями.
Но мы были слепы…
Мы отправляли первые лунники и делали все возможное, чтобы они не "заразили" земными микробами чужие моря. А затем выдерживали в карантине первый экипаж "Аполлона", опасаясь, что астронавты привезут на Землю микроорганизмы с Луны.
Первые межпланетные станции "Марс" и "Венера" также тщательно стерилизовались — биологи всерьез опасались, что земные органические соединения нанесут непоправимый ущерб марсианским.
Однако космонавтика вдребезги разбила одно из самых прекрасных мечтаний человечества: полеты по Солнечной системе представили перед нашими глазами безжизненный мир, где не осталось места для "братьев по разуму". И практическая космонавтика сказала нам: "Мы одиноки в космосе, по крайней мере, в тех пределах, что доступны сегодня для наблюдений и исследований,"
Я считаю, что это одно из великих достижений космонавтики, и уже ради него имело смысл начинать прорыв в космос!
И вдруг наука преподносит очередной сюрприз — она показывает, что мы, люди, возомнив себя чуть ли не богами, слепы и невежественны, потому что не замечаем происходящего вокруг.
15 марта 1806 года в Алаисе упал метеорит, который привлек внимание французского ученого Л. Тенарда. Он удивился тому, что в "посланце с неба" так много углерода. С тех пор "феномен из Алаиса" привлек к себе внимание ученых Европы. Проходит четверть века и уже шведский химик Дж. Берцелиус удивляется, что в камне много воды?! И тут же он начинает опровергать очевидное (это так характерно для ученых!): мол, представленный ему образец вовсе не является метеоритом… Сомневающийся исследователь вскоре убеждается в своей ошибке, и тогда он начинает утверждать, что в метеорите содержатся органические вещества. Фантазии ученых тогда явно не хватило, чтобы утверждать о внеземном его происхождении.