Снегурочка взяла детей за руки и они, весело болтая, не спеша пошли по бульвару в сторону ЦУМАа. Пожилая женщина, выждав, когда жизнерадостная компания пройдёт мимо, двинулась за ними.
***
Едва открыв двери, на Галину налетела раскрасневшаяся дочь, вопя с порога:
- Ну, чего, где были? Долго так прям...
- Да много где, - раздеваясь, начала рассказ женщина, смакуя каждое слово. - Сначала зашли, как мы и предполагали, в ЦУМ. Ой, набродилась за ними по этажам. Детям марцефаля купила по игрушке - Кириллу конструктор, Миле очередную куклу...
- Да нафига им столько игрушек-то? Каждый день чего-то покупает. Столько денег псу под хвост... Там, поди, у них складывать некуда эти игрушки. Эх, жаль спальни не видно...
- Так вот, - продолжала с увлечением рассказывать Галина, усевшись на сложенное кресло, - потом она ходила - шмотки примеряла.
- Эх, а я пропустила! - у Ирки заблестели в глазах слёзы. - Ну, вот так всегда... Купила что?
- Ага, купила. В четырёх магазинах. В одном - белую блузку. В... чёрт, всё время забываю л... люси...
- Это в том роскошном?
- Точно - сумочку там купила типа клач...
- Купила всё-таки... - в отчаянии закусила губу Ирка, - она ж туда постоянно ходила, но ничего не покупала же... Ну как так-то?
- А сегодня купила.
- Ну, мА! Лучше б ты с Дашкой сидела. Такое пропустить!
- Думать надо было, когда рожала, - привычно огрызнулась Галина.
- Да лан... У Дашки, кстати простуда, - Галина отмахнулась от дочери, сходила на кухню и тут же вернулась с кружкой воды в комнату, где Ирка ждала её с горящими от нетерпения глазами. - Откуда у неё такие деньжищи?
- Похоже... ну, я подозреваю - кто-то из поклонников сертификат подарил. Я видела - она не деньги бумажками, а карточку подала. Помнишь, когда день города был, она вела репортаж - всё тёрлась возле испанцев, ну, они ещё спонсоры строительства микрорайона на Западе? Шлюха...
Дочь кивнула, с нетерпением тронула мать за локоть и, по привычке, взяв с окна бинокль, уставилась в окно второго этажа, бросив через плечё:
- Где ещё была?
- В галантерею зашла - перчатки купила белые замшевые. И в новом бутике - платье в пол купила розовенькое с вышивкой на груди.
- А ничё так, - протянула дочь, не отрываясь от бинокля, - она уже в нём вертится. Какая же она красотка... - Глубоко вздохнула, - везёт же... одним всё, другим ничего...
- Детей видишь?
- В телевизор уставились, смотрят мультики. Одеты как и утром... Ма, где-то ещё были?
- Ну да, зашли в кафе пообедали - я как всегда в стороночке посидела. И - домой. Умаялась я с ними сегодня. Поесть бы чего.
- Ну, вон, холодильник открыла и ешь, что увидишь, - хмыкнула дочь и ушла в комнату.
«Тварь неблагодарная, хоть бы покормила мать. На моём же иждивении живёт. Хорошо, что пенсия есть моя, да „героического папашки“» - с привычным раздражением подумала Галина, отварила себе две сосиски и, медленно жуя, по привычке уставилась в бинокль, наблюдая за ничего не подозревающим семейством.
***
Галина ненавидела свою жизнь, которая казалась ненастоящей, словно поставленный по бездарно написанной пьесе плохой спектакль, где идут сплошные нудные репетиции, а до премьеры ещё далеко. И ей всегда казалось, что вот-вот что-то произойдёт и всё для неё изменится к лучшему. В романах, которыми она зачитывалась по вечерам, и по телевизору люди достигали высот, купались в роскоши и славе. Её же жизнь была тусклой и бесцветной. Отец - прапорщик, постоянно таскал семью по гарнизонам. И когда, наконец, получил своё последнее назначение в данном городе, мама подняла скандал, не прекращающийся следующие несколько лет, вплоть до скоропостижной смерти отца от инфаркта. Из казённого жилья, вмиг присмиревшую маму с юной Галиной, выгнали, и уменьшенная ячейка общества сняла крошечную комнатку в общежитии на краю города.
Немного отойдя от похорон и переезда, в какой-то момент, мама пристально посмотрела на повзрослевшую Галину и потребовала, чтобы та срочно выходила замуж. И жених тут же нашёлся в соседнем доме - умеренно пьющий Борис, старше невесты на пятнадцать лет и работающий вахтовым методом где-то на Сибирских нефтяных месторождениях.
Галина, к радости мамы, с покорной брезгливостью приняла предложение «А чё, поженимся, чё ль?» тучного жениха. Разумеется, совершенно не принц, но со своей квартирой.
Началась новая жизнь - муж работал в Сибири по семь-восемь месяцев. Она - в средней России, вместе с мамой воспитывая в маленькой однокомнатной квартирке полу разваливающегося деревянного дома совсем не желанного ребёнка Иру. Почему не желанного? Неотступная, тягучая мысль преследовала Галину, что живёт она не свою жизнь, а кем-то ей навязанную. А ребёнок так вообще сковал её по рукам и ногам - теперь о настоящем принце можно забыть - кому она нужна с довеском. Всё мать виновата - толкнула её в постель к нелюбимому.