О, мать она ненавидела всё больше и больше, особенно, когда Борис возвращался из Сибири и требовал от Галины исполнения супружеского долга, истязая её по несколько часов в сутки. Мать всегда демонстративно хватала Ирку на руки и, уходя в коридор, зло бросала через плечё:
- Ж-жив-вотные...
Годам к тридцати пяти жизнь, вроде стала налаживаться - мать к большому облегчению Галины умерла, выпив некачественной водки. Ирка подросла, а они с Борисом наконец накопив денег, купили пусть снова и однокомнатную квартиру, но зато в только что построенном почти элитном районе. Старую оставили Ирке - подрастёт - будет, где с семьёй начинать.
Квартира на шестом этаже шестнадцати этажного одно подъездного дома-свечки казалась необъятными хоромами. Правда, комната и кухня были маленькими, но всё компенсировал большой коридор, в котором разместились все шкафы и даже холодильник, а так же два кресла с журнальным столиком.
В один из первых вечеров Галина сидела на кухне и, скучая пила чай с ликёрчиком, к которому давно пристрастилась. Придя из детского сада, где она работала воспитателем, Галина потихоньку «залечивала» злобу, чтобы не срываться на родных - Ирку было немного жалко - наорёт на дочь, та сядет в уголок и смотрит глазами побитой собаки. А на Бориса только подними голос - бил больно - так что лучше было не нарываться на его тяжёлый дурной кулак.
Итак, она сидела на кухне у окна и смотрела на улицу - между домами был разбит сквер, но сквозь облетевшие под суровым осенним ветром ветви деревьев, был виден дом напротив. Дом стоял на приличном расстоянии и практически никто из жильцов не зашторивал окна. Вот тогда Галина и увлеклась рассматриванием окон. Но издалека так плохо видно - да вообще ничего не разобрать, что там творится в окнах-то.
На следующий же день она привезла из старой квартиры папин трофейный бинокль и, дрожа от нетерпения, уставилась в окуляры.
Так перед разочарованной жизнью женщиной открылся целый неведомый мир! Мир чужих судеб. Она со щемящим сердцем, полным сожалений, думала - сколько же времени потрачено впустую. Вот чем надо было заниматься! Чужие жизни были теперь перед ней как на ладони. И даже своя жизнь неожиданно обрела смысл. Постепенно Галина втянула в новую увлекательную игру всё семейство. Ирке тоже нравилось рассматривать квартиры дома напротив. Да и Борис, купив второй бинокль, в свободные от работы месяцы пропадал у окна, наблюдая за какой-то одинокой женщиной. Но Галина не ревновала. В её всепоглощающем равнодушии не было иных чувств, кроме, разве что, любопытства. Незаметно, постепенно к любопытству прибавилась ноющая, разъедающая душу зависть. И в зародившемся чувстве, конечно же, было виновато семейство из дома напротив, проживающее на втором этаже. Муж, жена, две дочери, которые взрослели на глазах у Галины. Годы шли, и женщина, оставив разглядывание прочих окон, сфокусировалась именно на окнах, за которыми жило возмутительно счастливое семейство настолько увлекательно, что она ненавидела его всё больше и больше. Галина вновь осознала, что сценарий её жизни - просто невнятная писанина по сравнению с ярким сочинением судьбы для других... Ну почему? Чем она хуже?!
В какой-то момент родители и старшая дочь с мужем исчезли из окон напротив, и Галина приложила все усилия для того, чтобы узнать, куда они делись. Оказалось - переехали куда-то на юг к морю.
И в тот момент женщина поняла, что надо переходить на другой уровень слежки. Осталась младшая дочь, которую она ни за что теперь не упустит.
Скоропостижную смерть мужа в аварии на буровой Галина пережила спокойно, если не сказать - с облегчением, впрочем, как и Ирка. Супружеский диван перекочевал в коридор, а его место в комнате заняли два кресла, и Ирка теперь спала в комнате вместе с матерью. Через некоторое время Галине пришлось продать старую квартиру, деньги от которой они благополучно проели. К счастью, вслед за скандалом, поднятым правозащитниками, после длительной задержки, Корпорация, где работал покойный муж начала выплачивать нескольким семьям ежемесячное пособие по утере кормильцев, что позволило Галине с дочерью спокойно выдохнуть, больше не борясь с нищетой и сосредоточиться на главном - слежке за семейством дома напротив.
Галина с Иркой действительно перешли на новый уровень. Теперь они следили за чужой семьёй не только в окна, но и принялись преследовать их «по полной программе». Всё началось с того, что Ирка узнала, что марцефаля, как они звали младшую дочь из-за её манерности, выходит замуж. Галина с Иркой издалека смотрели за кортежем новобрачных, бродили по загсу и подглядывали из-за двери на брачующихся. Весь день мать с дочерью были неимоверно счастливы, словно торжество произошло в их семье.