Но почему-то «негодяйку» никто не наказывал, что вызывало ещё большее раздражение Галины и коллег завистников. Бесчисленные возмущённые вопли словно тонули в пустоте, а «бесстыжая выскочка» всё так же каждый вечер появлялась в новостях и с лучезарной улыбкой рассказывала о жизни города. Мало того, «пронырливая гадина» открыла при телестудии молодёжное отделение юных журналистов, слава о котором понеслась по области. Галина чувствовала, как воинственный настрой набирал обороты, и ей казалось, что она стоит на пороге нового этапа травли объекта, в мстительной лихорадке составляя новые кляузы, всё чаще повторяя неведомо кому - «Я это дело доведу до конца, я тебя уничтожу, тварюга...»
***
В детской поликлинике стоял невообразимый гвалт.
Дашка выздоровела и пришлось идти делать ребёнку прививку. Очередь в кабинет врача как всегда была бесконечной. Заняв очередь и усевшись на свободную лавочку, они услышали:
- Кто последний в двести четырнадцатый?
У Галины и Ирки вытянулись лица от неожиданности - перед ними стояла их жертва собственной персоной, а рядом голубоглазые дочка с сыном. Она снова с улыбкой спросила:
- Кто на прививки последний?
- Мы! Садитесь рядом, у нас свободно, - Ирка просто засияла от счастья, а Галина наоборот - сначала насупилась - буквально час назад она писала на марцефалю жалобу в очередную инстанцию. Но через минуту уже смотрела на неё с блаженной улыбкой.
Мать и дочь ощущали небывалое благоговение - телеведущая здесь, прямо рядом с ними, если что - к ней даже можно прикоснуться, да чего уж - даже руку можно пожать... но нет, так можно и умереть от счастья...
- Какие у вас чудесные дети, - Ирка с умилением смотрела на ребят, не обращая внимания на то, что её собственная дочка стояла и размазывала слюни по лицу.
- Спасибо. У вас тоже милый ребёнок, - вежливо ответила телеведущая.
- Мы вас всё время смотрим по телевизору... Прививки, значит, пришли делать? - Ирка была сама вежливость.
- Да, вот, уезжаем, детям надо сделать прививки - перед выпиской из города.
Лица Галины и дочери вытянулись, в них читались неподдельные недоумение и разочарование.
- Кааак?.. - до того молчавшая Галина теперь открывала рот как рыба, но не могла от изумления произнести ни слова.
- Как, почему? Куда вы уезжаете? А как же телевидение? Как же мы? - продолжила вопрос матери Ирка. - Город многое потеряет без вас, - Ирка растерянно посмотрела на окаменевшую мать.
Телеведущая печально улыбнулась:
- Мне тоже не хочется уезжать. Но мужа перевели в другую область. Так что...
В квартиру зашли молча...
Ирке было жаль мать - на той лица не было.
- Ма, ну не расстраивайся. Ну, других найдём.
Галина пошатываясь подошла к дивану в прихожей, медленно опустилась и прошептала:
- Ну вот и всё, всё, всё...
- Ма, ну ты ж сама её ненавидела - вот, выжила же из города, чё те ещё надо? - дотронулась до плеча матери, но та зло отмахнулась.
Ирка раздела, покормила Дашку, уложила спать, а Галина всё так же продолжала сидеть на диване, бесконечно шепча:
- Всё, всё, всё...
***
- Маааа! - с порога заорала Ирка.
- Чё орёшь как оглашенная? Совсем уже?
- Ма, ты чё там с беноклем опять?
- Так малые рисуют, не видно только что.
Ирка подошла к матери и осторожно спросила:
- Ма, какие малые? Там теперь пожилая пара живёт, они шторы закрывают. Не видно ж теперь ничего.
- Ирка, не говори чушь, не видишь что ли? Вон и марцефаля зашла - красивая, зараза... о, рисовать помогает. Что там за рисунок, никак не вижу.
- Ма, нет там никого.
- Ты нарочно, да?
- Мам, уехали они, совсем уехали, ещё неделю назад, сколько тебе говорить? Нет их!
- Да как уехали? - ухмыльнулась Галина, - вон они все - и малые и муж её припёрся, вон, телевизор смотрят... Злая ты Ирка. Не хочешь вместе со мной смотреть за ними, так и пошла отсюда прочь.
Ирка покачала головой и ушла спать, слушая, как мать подаёт реплики о не существующих больше жильцах дома напротив.
Ирина с досадой смотрела в окно, на подоконнике которого сиротливо лежал бинокль, виновник - вначале радости, а теперь - всех бед её семьи... Врач вынес вердикт - у матери тяжёлая форма эскапизма - уход от реальности, на фоне шизофрении. Тихое помешательство никому навредить не может, так что и в клинику для душевно больных её пристроить не удалось.