Все просто: ты молод, красив, богат и успешен, и боль не коснулась тебя. Почему бы не радоваться жизни и не быть улыбчивым и оптимистичным? Отцы в состоянии покупать шубки и побрякушки дочерям, при этом не напиваться и гонять вокруг дома с песнями каждый вечер. Со здоровьем порядок – так и должно быть, конечно. Пока все при тебе, об этом не задумаешься, не то, что ценить и благодарить. Эти позитивные ребята знают, что в мире каждую минуту умирают дети, падают самолеты, звучат выстрелы. Но это где-то там, в телевизоре, далеко и не с нами. Знать о боли и знать боль – не одно и то же. Человек, не страдавший сам, едва ли сможет сострадать другому.
Что же мучает мое поколение? Они страдают, если на них косо посмотрели, что-то не то сказали, обругали или послали. Если староста заныкала два рубля со стипендии, если в столовке кончились бифштексы. Если бросил парень (девушка). Если завкаф надумала расформировать группу. А какая катастрофа, если получили на экзамене «4»!
Они страдают, если пришлось купить сапожки за пять штук, а не за семнадцать. Страдают, если помяли в троллейбусе или поставили сложный экзамен раньше, чем они ожидали «Мы были в шоке!», - любимая фраза на моем факультете. Как жить после института?
Боль – вот, что делит мир на «их» и «нас». Ее концентрация, доза, периодичность и сила. Жаль, нельзя прививать ею с детства, чтобы последующие боли переносить легко и с менее страшными последствиями.
Причем же здесь музыка? - спросите вы. Смысл не в том, что массаж и фехтование меркнут на ее фоне, как мелкие проблемки на фоне жизни. Именно человек, привитый болью, умеет радоваться жизни по-настоящему, он ее знает всякой – и болезненной, и счастливой, ему на все хватает красок и нот. А разменивать себя на суету и мелкие неурядицы - не есть умение наслаждаться и уж тем более, жить в реальном мире. Прожить жизнь как по нотам – разве не есть величайшее из искусств? А для этого лучше быть готовым если не ко всему, то ко многому».
Писулька называлась «Мы не поймем…». Да, ты права – прочитав ее, я действительно ничего не понял и посчитал это бредом, который хорошо начинался, но странно закончился. Ты просто завистливая, озлобленная выскочка! Твоя фамилия указана в конце статьи, поэтому я поймал человека, что всучил мне газету, и спросил, знает ли он тебя. Он сквозь зубы ответил, что знает, и проводил меня на конференцию, где ты присутствовала – к счастью, не выступала. Мне не хотелось подходить к тебе и оправдываться – мол, я благополучный, молодой, здоровый, красивый и богатый, но не такой пустой, как ты пишешь! В семнадцать я чуть не потерял мать, а раньше сам едва не отдал Богу душу из-за воспаления легких. И что теперь, набычиться на весь свет и бравировать своим несчастьем?!
Зайдя на конференцию, я подумал, что подойду к тебе, познакомлюсь, выскажусь по поводу статьи и пожурю за огненные тирады. Мне нетрудно познакомиться с кем угодно, поэтому не понимаю, что нашло на меня в тот момент. Поэт, сопровождающий меня, едко сказал: «Вон она, видишь, у окна!» «Да, да», - ответил я и сел у входа. Потом подойду. Может, ты слушаешь и записываешь, я не хотел отвлекать. Когда конференция кончилась, и народ потянулся к выходу, я потерял тебя в толпе, а когда отыскал взглядом, было поздно – ты уже далеко. Может, оно и к лучшему, подумал я тогда. Решил выбросить тебя из головы, но как назло, ты все время на глаза попадалась! До сих пор мы незнакомы, хотя живем недалеко друг от друга.
В каком-то фильме я слышал разговор двух людей: один - журналист, привыкший к современной жизни, роскоши и удобствам, а другой намного старше и, видимо, умнее. Говорили они о вере. Старший спросил у журналиста, любил ли он когда-нибудь так сильно, что и жизнь, и смерть меркнут в сравнении с этой любовью? Тот, подумав, ответил отрицательно. Тогда старик спросил: «Страдали ли вы?» «Нет», - ответил молодой человек. «Тогда откуда взяться вере?»
Любовь для меня - хорошие и теплые отношения двух людей, которые хотят быть вместе. Не знал я любви несчастной или невзаимной. Только вдохновение, помогающее писать музыку и тексты песен. А страдал ли я? Видел, как это бывает. Знаю людей, которые страдают так достойно, что становится стыдно жаловаться на погоревшую гитару. Знаю, что значит быть чужим в своей семье, хоть она и благополучная. Знаю, как зарабатывать деньги с шестнадцати лет, хотя родители обеспечены. Какие страдания, какая любовь – такая и вера. Ее не может не быть совсем, если ты нормальный человек. Как и любого нормального человека, меня привлекают сильные личности. Они помогают поверить в себя, когда наступает отчаяние – такое случается редко, но случается. Они притягивают и немного пугают одновременно.