Просто иди домой. Папа Марины 20 годами ранее направляется от трассы между двумя промышленными городами в сторону деревни, где родился он, и где удосужилось родиться ей, поскольку матери пришлось разрешиться раньше срока. Издалека он не совсем похож на человека, этот счастливый папаша. Он несет небольшую, но вполне увесистую чугунную ванну, добытую по большому блату в столице республики. Несет ее, надев на себя. Только ноги видны. А сверху – белый чугун. Сама по себе дорога скучна. Вся та же разбитая полоса земли с бороздами от автомобильных шин, несколько соседних поселков, объединенных – тогда еще – в один колхоз. Кладбище, в котором очень много свободного пространства, деревья растут скоро, они уже дошли до состояния настоящих лесных братьев. Чем питаются они? Неужели это и есть наше истинное продолжение – дерево, сок, корни, листья, солнце… Ах, скажи, читатель, что это правда.
Он проходит по главной улице, уже полдень, но все на работе, кроме бабок, каждая из которых норовит остановить папашу и расспросить, чего он так вырядился, для того ли эта ванна, про кого они думают. Но отец Марины спешит, он взмок отчаянно, у него будет болеть спина и немного трястись руки по окончанию нелегкой прогулки. Однако этот его камень уже никогда не покатится вниз… Потому что даже сейчас, глядя, как изгибается эта всадница в ярко освещенной комнате, понимаешь, что она будет жить долго. И будет смотреть не только вперед, но и вверх, на самую верхушку.
Почему иногда друзья спят друг с другом? По старой памяти. Они все же исследовали друг у друга, они не используют секс в качестве орудия воздействия, им не надо врать, что ни с кем еще тебе не было так хорошо. С хорошими друзьями крепко выпивают, с хорошими подругами – просыпаются в одной постели. А все лишь потому, что дружбы и вовсе нет, есть только взаимообмен любезностями, функция наволочки для слез, информационной базы для горестей и радостей, железная скоба в отвесной стене успеха. Кому ты нужен, на этой вечеринке выпускников? У тебя свой столик и он под любым углом не стыкуется с остальными. Перестаньте калечить мебель, организованно двигайтесь к выходу.
Почему Марина встречается с Темой? Ну, почти встречается. Потому что она увидела, когда въехала в комнату поздно вечером, что у нее на потолке есть маленькое оконце, конечно, это зеркало, но ей-то кажется, что за ней следят. Поэтому она хочет проводить в комнате как можно меньше времени.
Это окно… Она сразу испугалась стеклянного прямоугольника – на него осела пыль, а еще постоянно попадало солнце. Марина нашла тряпку на кухне, в ванне взяла чей-то пластмассовый таз и протерла сей объект. Тогда она еще не подумала о зеркале как об окне. Но когда, выжимая тряпку, Марина взглянула еще раз наверх, ей показалось, что ее взгляд не утыкается в отражающийся пол, а проходит дальше. Она не только себя в зеркале видела, это факт. Что-то еще, что-то темное, а может, это даже и пустота, а духи прошлого. Почему бы и нет, кстати? Может, лет сто назад здесь жила куртизанка или революционерка (что в лоб, что по лбу), и за ней следили воздыхатели или охранка. А переделывать такую конструкцию наверняка недешево.
Марина пошла на лестничную площадку, поднялась на один этаж вверх, но дверь чердака оказалась надежно заперта. Она прописала у себя в голове, что надо спросить у риэлтера или хозяев о том, как туда попасть. Кстати, где их телефоны?
А потом она ходила вокруг примерного параллелепипеда на полу, которое могло бы вычерчивать зеркало и ругала себя. Как так можно! Танцевать ночью, три выхода, порой сотни глаз смотрят – и ничего. А тут неизвестно что, есть ли оно вообще… И она боится!
Марина хотела спрятаться за диван, но там оказалось невероятно пыльно. Кстати, надо бы прибраться, заметила Марина и решила – она ляжет спать, как обычно, но укроется множеством простынь и одежд, потому что на улице уже достаточно прохладно.
И она заснула. Но ей постоянно казалось, что над головой кружится вихрь из воспоминаний и фантазий. А на следующий день пришел Тема. И Марина решила, что так жить нельзя. Надо поступаться принципами и мешать одиночествовать этому мальчику.
А еще Марина воспринимала Тему как шкатулку, в которую можно положить все свои откровения.
В шкатулке три отделения. В голове у Темы хранится информация о том, что Марина думает о людях вокруг. Она из той категории, которым почему-то есть дело до других. Поменяй окружающий мир – и станет тебе теплей. Это не ненависть, это модерновая форма внутренней гармонии. Марина воздействует своим неприятием на локальное сообщество ей подобных, потому что оно испорчено. Причем испорчено не так, как сама Марина. Узоры не совпадают, не сходится мозаика, не поет Малежик. Если Марине сказать, что она просто чужой кусок, ей нужен другой комплекс, иные приятели и незнакомцы, она скажет: ее драгоценная личность станет украшением любой плоской картины миры.