В район груди Марина вкладывает знания о попытках ее взаимоотношений с кусочками сообществ, которые казались Марине схожими с теми формами существования, которые принимала она сама. Проще говоря, с теми людьми, которые ей были симпатичны. Она рассказывает о 31-летней работнице клининговой службы, которая пыталась изнасиловать ее на крыше 25-этажного бизнес-центра, про 17-летнего курьера, который просил ее только лишь смотреть вместе с ним вечерние новости (она должна была надевать его рубашку, застегиваясь на одну пуговицу). Но эти истории так скоротечны, в них есть только суть и с десяток деталей. Что значит они для рассказчицы? Забирает ли их обрывок сердца и наклеивает ли она стикеры с их именами на свой чемодан?
Или все будет так, как с тем парнем из ее студенческой группы (она учила филологию), которого она заперла в аудитории на ночь, а ведь сначала заманивала обещаниями. А он изрезал 12 парт, написав вычурные проклятия в ее адрес. Исключили обоих, а ему пришлось выплатить стоимость мебели. Кто-то потом рассказывал, что парты моментально растащили на сувениры, так что, Марина, если увидишь у кого-то кусок древесины, покрытый слоем лака и парочкой крепких выражений – можешь даже не переспрашивать имя владельца и искать его в социальных сетях.
В районе паха Марина несколько пыталась просто разместиться. Но, кажется, Тема оказался прав, и они могли только сосуществовать, но не успешно соединяться и меняться жидкостями во благо всех живущих существ. Хотя Марина точно помнит, что несколько раз она отдавалась ему с той покорностью, которую предпочитают дальнобойщики от дорожных подруг (насколько мы можем об этом судить). Психология, новая глава, курение по причине алкоголизма, коитус по причине появления свободного времени и безразличия к гигиеническим требованиям общества.
– Да, кстати, – сказала Марина. – Мы так хорошо переночевали у тебя… Можно и сегодня так сделаем? Ты ведь не против?
– А что ты будешь делать в своей комнате? – спросил Тема.
– Одежду хранить. Может быть, переодеваться. Курить, сидя на подоконнике.
– Ну, ведь можно просто посмотреть, что там на чердаке? И не париться понапрасну.
– Тогда нам придется разойтись, малыш, а ведь тебе этого не хочется.
– Но я еще хочу, чтобы ты перестала беспокоиться.
– Но ведь ты все равно и сам весь на нервах. Что ты там смотришь в своем ноутбуке, когда я ем твои макароны? Я, вообще, кажется, больше тебя ем. А ты вот сидишь в Интернете, читаешь там что-то?
– Так, финансовые отчеты.
– Очень смешно. У тебя поклонница в столице нашей необъятной родины? Она пишет для тебя пьесу с двумя главными участниками? У вас постановка?
– Очень круто ты придумала. Нет, все проще. Письма. Они не из Интернета, они на чьем-то компьютере. Тут сетка нашлась, я потыкал туда, сюда, один открылся. Всего один диск, ну, и папочка, соответственно, тоже одна. С текстовыми файлами. Я копирую эти файлы по одному – больше получается, они какие-то дико огромные, читаю, удаляю, а у меня пропадают минуса для занятий барабанами. Как будто, знаешь, в ответ. Словно кто-то мстит. Я думаю, это прикольно – я хотя бы могу не тратить все мое время, играя и слушая эти чертовы барабаны.
– Тебе уже не нравится?
– Да я просто в восторге от ударных, а ты думала? Просто это ни к чему не приведет. Другие люди учатся делу, которому хотят посвятить свою жизнь, приходят на работу, учатся делать ее лучше. Они гораздо честнее, чем я. А я просто потратил кучу времени на веселье и терзания.
– Но ведь это было хорошее время.
– Ну да, потом можно кряхтеть и говорить, что все проходило отлично. Типа крутые времена. А на самом деле ты лишь притворялся, что ты другой, ты просто ленился. Я не думаю, что быть карьеристом так уж и плохо.
– Наверное, с моей работой тоже карьеры не построишь.
– У тебя такая же работа, как у продавщицы в супермаркете. Только не такая скучная.
– Да, я стараюсь не скучать.
Тут самое время – и очень необходимо для Темы – заметить, что у нашего барабанщика есть закадычный питерский друг Алексей. Сходящий с ума из-за собственного творчества. Музыкальный хирург. Резать к чертовой матери! И все тут.