Даша тогда так и не поняла, имелся ли какой-нибудь тайный смысл у этой истории.
Так что она ехала поездом, а не самолетом или поездом. Говорят, скоро поезда будут стоить как в Европе – дороже, чем любой крылатый переноситель пассажиров. Любопытный способ прыжков до материкового уровня. Стоило бы поглядеть внутрь вагон, а потом думать, как нарастить на нем жир… И уже неизвестно в каком времени подумала Даша о том, что если все будет дорого, то люди станут сидеть по домам без всяких разъездов, не думая, что легко можно поменять не только прописку или регистрацию, но и мировоззрение, настроение, развлечения. А также собственное долголетие и успех. Будут сидеть каждый в своем районе, ходить через улицу на работу и в магазины, фитнес-центр, кинотеатр и в гости – прямо в соседнюю дверь на лестничной площадке. И у каждого российского языка появится множество диалектов, столько, что мы будем вынуждены каждый раз, переходя улицу, доставать новый разговорник.
Прошло два дня после эпизода с ванной, когда в квартире появились еще две девушки. Надо, наконец, сказать, что Инна и Даша раньше жили в Екатеринбурге. Я только два раза приезжал в Свердловск, и скажу вам откровенно – он ничем не отличается от центральной России. Так что они не были, эти девушки, какими-то тихонями-фуриями, говорящие на своем, особом диалекте.
Вообще-то Даша – лучшая подруга. Вот только они поехали в Петербург порознь, как-то даже и не знали об этом. А сейчас столкнулись. Наверное, потому что они разные. Инна – белокурая, любит сапожки носить, ходить в клубы (но не сейчас, правда, а раньше). Даша любит песни петь в парках под гитару, с друзьями, а когда те напиваются, уходит. Но это тоже, правда, было раньше. Сейчас они обе немного скучают по прошлому. Хотя у Инны появилась достойная работа– она секретарша. А Дарья продает книги в магазине. Такой вот шаг на месте. Вроде бы есть перспектива, но нарисована она как-то криво.
– Так, что скажете? – тетка-агент сжимала в руке телефон и смотрела мимо нее. Чего глядеть на очередную девушку в длинной юбке, которая, видно, совсем недавно перестала носить очки, а потому, кажется, немного косит? На этот раз обошлись без хозяйки, которая, слава богу, теперь риэлторше полностью доверяла.
– Ничего. Да… А кто тут еще живет? – спросила Даша, потому что это была она.
– Двое молодых людей и девушка. Один фотограф, вроде бы, а девушка учится на журналиста. Так, прямо по коридору ванна, рядом – кухня. Да, за свет платят все по отдельности, у вас тут счетчик. Вот, кстати, и ваша комната. Небольшая, но, как видите, есть холодильник, диван, шкаф, столик журнальный. Шторы в шкафу лежат.
– Мне подходит. Надо что-то подписать?
– Да, я сейчас… Скоро у вас все заполнится, еще одна девушка вселится. Должна с дня на день появится… Вот ваш договор, я его сейчас заполню, вы прочтите и распишитесь.
– Да-да. А, может, если ей не подойдет, ну, девушке, я вам телефон еще один дам? У меня есть подруга, Инна, она тоже ищет.
– Какая популярная девушка, – усмехнулась женщина.
– То есть?
– Если эта самая, то я уже звонила одной Инне от некоего юноши. А он говорил, что взял номер у ваших новых соседей.
Жить надо четко, до тех пор, пока глаза не устанут. Прошло два дня с тех пор, как мы в последний раз посещали квартиру. Перенесемся чуть ближе к Невскому.
Инна в очередной раз перечитала свое резюме: строчка о работе «оператором развлекательного центра» ее в очередной раз смутила, но как еще описать процесс в зале, забитом игральными автоматами, когда вокруг одни недозрелые подростки! Они задают вопросы о том, почему кнопки плохо реагируют на их действия. А дело не в машине, а в вас, уроды. Вам бы сразиться в морской бой образца 85-го года, только прицел и одна кнопка, а по бокам подружки заглядывают в окошки, и говорят, что ты попала, хотя ты и сама все прекрасно видишь.