Но, как мы любим тут писать, с другой стороны, дело все в том, что Инна всегда работает днем, а Даша – иногда и ночью. Даже чаще – ночью. Людям элементарно надо высыпаться, понятно вам? Или вы хотели, чтобы в комнате этой жила вредная бабка, которая, конечно, разнообразила бы картину, но нарушила бы всяческий баланс. Так что мы с вами даже до второй главы не доползли бы.
Седьмая, в которой кончается, не начавшись, одна из историй
Слово автору! Итак, разберемся. Диспозиция героев такова: Инна и Даша сидят в книжном магазине. Марина отплясывает в клубе. А Руслан всю ночь проводит у Ольги. Хотя мог бы – и в милиции. Потому что фотограф, работающий на таком рискованном сейшене – тот еще субъект.
На самом деле, это Тема втянул его в авантюру. И ленивейший на первый взгляд раста-проект «Курилы» – тоже косвенно поучаствовал в его судьбе. Это их концерт Тема решил устроить в вчера днем. Сами же ребята – кстати, без дредов и шапочек – договорились об аренде генератора задешево, благо, один из гитаристов работал в строительной фирм, директор которой обожал туристические песнопения. А еще шеф этот был большим простофилей, которого можно убедить отдать дорогую штуковину для сомнительной затеи. Тема, в свою очередь, обязался притащить с базы, располагавшейся рядом с парком, колонки и барабаны. Два усилителя, объединенных с колонкой (они же комбики) несла вторая команда, «Смерть Дягилева», весьма мажорная банда, молящаяся на индепендент Восьмидесятых.
А уговорить администрацию района выдать разрешение на проведение этого фирменного безобразия вызвалось «Созвездие». В принципе, их только потому и взяли третьими, этих аккуратных мальчуганов, зацикленных на версиях чужих песнях. Главный у них играл на клавишных. И всегда приезжал на репетиции новеньком «Форд Фокусе». Зато они придумали четкий и манящий лозунг «Против игромании – за игры в музыку» и расклеили афиши по всему центру.
То был второй концерт, который делал в своей жизни Тема. Первый проходил пять лет назад во Дворце Творчестве юных, формат – акустический, публика – малочисленна и агрессивна. Зато со звуком тогда повезло – до сих пор песни оттуда отлично слушаются. Да, пультовая запись – это порой то самое ценное, ради чего стоит играть даже без внимания публики.
Тема при помощи псевдо-растаманов выставил аппаратуру на дощатом помосте сцену в центре парка. Три комбика, две колонки, ударная установка, басовый барабан прижат спереди кирпичом, два микрофона для вокалистов. И даже пара мониторов у края сцены, что уже совсем шик в такой обстановке. Первая группа еще успевала проверить звук, поэтому ребята сыграли «Серебряную ракету», чужую песню, отлично сыграли, очень медленно, разумеется, с акцентом на четные доли. Появились первые энергичные слушатели. Тема подумал, что такие вещи происходят чаще где-нибудь в районе Центрального парка за океаном, но не здесь. Ему всегда казалось, что в Нью-Йорке этот самый парк похож на игрушку, что его можно обойти за пять минут. Словно это не один главных литературных символов Восточного побережья, а всего лишь хмурое местечко для распивания пива, к примеру, на Уралмаше. Что творится там, далее, в Сибири, где никто из героев книги никогда не жил, не любил, не работал… С каким удивлением ты осознаешь тот факт, что на каждые сто километров приходится сто легенд, сто обычаев, сто новых правил поведения! Не нужно выставить очередь за заграничным паспортом, сдавать документы в консульство – достаточно проехать часа три на электричке.
Лишнего народу в парке не наблюдалось – все, кому надо, пришли заранее и даже мешали готовиться. А сейчас они старательно прыгали перед сценой, создавая толпу. Закон о распитии спиртных напитков то ли не был принят, то ли попросту игнорировался – поскольку помогал борьбе против игромании (а также наркотиков, которые нельзя купить в обычном магазине, потому что слишком много брендов в этом сегменте рынка быть не должно). Тема попросил Арсения – тихого мальчика из секты бахаистов, который любил попить на базе зеленого чаю – убирать по ходу дела мусор. Сеня бродил меж куражащихся подростков и искал бутылки и банки, помещая их в обширный пакет – неслышный, невидимый, но всегда готовый дать мягкий отпор.
Еще одна группа, которую вписали на птичьих правах и всего на три трека, «Казнь замочная», звучала вполне ничего себе. Во-первых, у них отсутствовала бас-гитара, зато имелись флейта, фагот и валторна. Их нервное подключение откусило здоровенный кусок от стремительно уменьшающегося лимита времени, но ребята сумели дать жару, спев что-то про трубадуров и воздушные шары. После этой второй песни гитарист вдруг начал рассказать – очень громко и отчетливо произнося каждое слово! – о своем деде, погибшем во время войны, воюя на Смоленском фронте. «А еще его вынудили уехать из Киева, где он читал стихи в пивных и носил дырявые ботинки. Так что мы исполним сейчас кое-что на украинском. Три-пятнадцать!». Как позже узнал Артем, ребята жили в одном общежитии. Порой репетировали в акустике на лестничной клетке около полуночи, потому что иного варианта часто и не было вовсе. Через полчаса приходили соседи и либо били, либо начинали плясать.