Музыку пришлось свернуть через два часа, так что – никаких «Курил». Появилась милиция – пожилой капитан подошел к генератору, выключил, взглядом выловил Тему – как он догадался, кто здесь, главный? – поманил его пальцем, в то время как остальные пытались разбежаться. В принципе, некоторым это удалось – паспорта нынче все носят, как Библию, Коран и Тору. Кого-то уже вели под руки во внезапно обнаружившийся за забором белый ПАЗик.
– Разрешение есть?
– Есть. Мы с замом говорили… По району, – Тему вдруг стало очень неудобно за свой вид. Понятно же, что такой административно-уголовный человек оценивает людей по одежке.
– Это ладно. А почему безобразничаете? Придется проехать.
Оказывается, какой-то идиот прыгнул в фонтан, начал бегать внутри и громко орать. Как оно обычно бывает: возникает хотя бы один человек, не поймавший общую волну радости, он автоматически преобразуется из праздного индивидуума в берег, на который море людское сбрасывает всю скопившуюся грязь. Слизь и отходы потом негодный человечек разбрасывает обратно по округе.
Стало весьма неуютно, даже милиция не сразу решилась подойти к фонтану и увести шумного типа. А потом сержант, с которым до этого Тема говорил на тему политики и нравственного положения молодежи, хмуро посоветовал сворачиваться. Мол, время вышло. Тема почти охотно согласился – четвертая команда играла уже откровенную муть, а пятая наполовину опьянела от ожидания и алкоголя.
Между тем сам барабанщик думал, садясь в автобус рядом с Русланом:
«Чекай-чекай, завидуй-завидуй, все равно ты перейдешь из этого сегмента, уводимого ментами, в другой сегмент. И сколько бы ты не сделал хороших дел и не вырастил добрых деревьев с зелеными листочками, иные будут смотреться лучше. Вдохни, выдохни. Считай шаги».
– А ты-то чего едешь? – спросил он у соседа-фотографа.
– Нет у меня удостоверения личности. Да меня… – Руслан понизил голос, – меня до сих пор можно в военкомат отправить.
– Ну так давай я потом съезжу за документами. Или… я не понимаю чего-то?
– Да я и сам не знаю, что делать. Сколько раз попадался – а все терплю. Скоро можно будет делать выставку: «В темнице сырой».
– А разве камеру не отбирают?
– Пока сижу – да. Но я – мобильником.
– А его разве можно с собой?
– Ты мой телефон не видел еще? Его в руки брать противно.
– Полезное свойство.
Попав в распоряжение майора, Руслан быстро вытряс в его присутствии весь рюкзак, нашел удостоверение работника прессы, которое выпросил еще в прошлом году в одном вполне приличном еженедельном издании. Срок действия он предусмотрительно выставил на два года. Так что документы у него выглядели даже поинтереснее, чем общегражданские.
– На работе находился? – хмуро спросили милиционер.
– Да. Задание. Нравы нашей молодежи.
– А ты не выпил случайно? Или, может, покурил? Как там этот ансамбль называется, который не сыграл-то – вон ребят в автобус ведут уже – «Курилы», кажется? Глаза вон какие усталые.
– Слава богу, нет!
– То есть – пьешь все-таки? Наркотики употребляешь?
– Пью иногда. Но не работе, – Руслан старался смотреть майору куда-то под правую подмышку: вроде и виноват, но вроде и не совсем. – У меня же аппаратура фотографическая, сами понимаете. Под расписку в редакции берем. Голову оторвать могут. Тут каждый объектив две мои зарплаты стоит. Можно, кстати, документ забрать?
– На, чего мне он… Ладно, посиди вон там. С товарищем твоим разберемся.
– Да, это ты здорово – про расписку сказал, – шепнул ему Тема, а потом громко заявил: – А в чем, собственно, проблемы? Ну, поймали там какого-то провокатора, так мы же не можем на природе за всеми следить.
– Так… А ты, значит, организатор?
– Да, против игромании боремся. Против автоматов, салонов и прочего. Сами знаете.
– Знаем-знаем, хватит зубы-то мне заговаривать, – майор сел за стол и начал что-то записывать. Тема подошел поближе. – Там стой! Разрешение есть на концерт? Показывай!