Ну, а потом я поступил на истфак. А я не говорил, что у меня три курса законченных – и что потом меня просто выкинули оттуда за неуспеваемость? Нет. Ну, так знай, так вот. И началась иная жизнь. С двориками, ларьками, выпиванием на последней парте на спор – кто сколько продержится после одной бутылки в одно лицо. И блевание в открытую дверь такси, и ползком по лестнице наверх, и сон в летнюю ночь в детском саду. Но все это – не часто, все это – иногда, просто – запомнилось, чтобы потом рассказать так вот и устыдится. А далее немного страшнее, ибо я устроился в газету фотографом, должен был приходить в 9 утра на работу и потом до 11 вечера мог бегать по объектам в разных концах города. Так что, когда ближе к утру субботы образовывалась дыра в расписании, решалось всем миром отпустить вожжи – и взять их обратно к понедельнику, ибо даже в измененном состоянии можно в воскресение работать. Потому что ты находишься на волне с остальными творческими работниками, которые все прелести твоего мира и создают.
– Так ты, значит, тоже учился на этом истфаке? А ты с Артемом давно знаком? – Даша все не могла понять, симпатичен ли ей Руслан или глубоко отвратителен.
– С ним-то? Да чуть больше, чем с тобой, милая. Квартира на этой замечательной улице Союза Печатников – не первое мое личное жилище. До этого я несколько месяцев прожил с программистом Василием и его случайными корешами, которые каждый начинали день с похода в магазин. А день у него стартовал после обеда. Как мне удавалось избегать общения с ним – богу ведомо, но не мне, – сказал он последнюю фразу Теме, зашедшему пожелать им спокойной ночи. – Да, пока-пока… Только помню, как один раз напоил он меня до такого состояния, что я стал иссиня-желтого цвета, весь наполненный одной лишь жидкостью, не костей, ни совести. Это зимой произошло, я распахнул окно в спальной комнате, положил голову на подоконник и все ждал, когда рама от порыва ветром понесется в мою сторону и как следует даст по дурной башке. Желания поддерживать в себе равновесие, стабильность, не прилагая при этом усилий, потому что любое напряжение – почти смертельно. И в таком состоянии я находился почти три часа, застудил горло, но потом выгнал Васо куда-то в гости, вскипятил себе воды, прогрел ноги, выпил чаю на самовар, а еще долго пел военные песни, которых, как выяснилось, успел где-то, как-то выучить в огромном количестве. А потом, уже около шести утра, заснул счастливым сном ободренного своими успехами человека. Пришел мой сосед, долго шаркал на кухне, а потом лег на соседней койке. И тогда я понял, что хочу жить хотя бы один. Но не так, чтобы кто-то заявлялся позже меня и при этом совершенно не старался проявлять участие к людям, делящим с тобой крышу. Захотелось, наоборот, внимания и кооперации.
– Интересно, – Даша слушала рассеянно, но ей хотелось проявить именно это внимание. Радовал ее этот человек, хотя и не превращался он в глаза девушках не в принца, не в удачную кандидатуру. Просто душа лежала. Совпадение интересов, даже так – совпадение объектов для презрения. – Ты удачно косишь под пьяного искреннего человека. Так что иди уже спать. Слишком откровенно говоришь. Опасно.
Одиннадцатая, громкая, неполиткорректная
Но тут на кухню вынырнула Марина – уже одетая к ночи, слегка накрашенная – «не-до-танцев-мне-сейчас» вариант, просто – чтобы настроиться. Посвежевшая. И совсем уже не злая.
– А, пойдем со мной клуб… – она остановилась на секунду в дверях и решительно пошла к окну, – …Даша? Нужно же вечер закончить повеселее, правда, ну, а? – говорила она ей, в то время как мимо них обоих их комнаты к раковине прошлепала Инна и начала мыть посуду. За всех. – Я тебя потом на машину посажу, хотя тут и не далеко… Нет, все равно лучше на машине, тебе – особенно.
– А как же я? – спросил Руслан, входя в обычный образ героя с камерой.
– А ты мне и даром не сдался.
– Я, гм, я не против, – ответила Даша.
– Может быть… и ты? – открыв дверь в комнату Инны, спросила Марина. Она ничего уже и не помнила из вечера, особенно – имена. На столько ФИО у девушки уже не хватало сноровки.
– Нет, спасибо, – еле слышно ответила Инна и лично закрыла дверь, а потом еще и щелкнула замком.
Не сумев достучаться до блаженного состояния секретарши, и не разобравшись: то ли девушка не в восторге не только от самого приглашения, но и приглашающего, то ли просто тихоня и стерва, – Марина потянула Дашу за собой в коридор.
– Какой-то дресс-код в клубе есть? – спросила книжница, заходя к себе.
– Ну, со мной в чем угодно пустят, но… Надень какое-нибудь платье недлинное, что ли. Или лучше джинсы и платье – окинув ее взглядом, резюмировала Марина. – Ночью-то холодно, – тут же оправдалась она.