Степень «рассудочной деятельности» (так выражаются ученые) у высших животных различная. В первом ряду стоят человекообразные обезьяны, слоны, собаки, лошади, у птиц - врановые: вороны, галки, сороки. Замечено, что общение с человеком, близость к нему и при жизни в дикой природе делают этих животных в наших глазах умнее. Это закономерно, они начинают действовать по правилам, которые мы им невольно диктуем. Особо это относится к обезьянам - неутомимым исследователям и подражателям, способным учиться друг у друга и у людей тоже. В них мы видим себя отражением в кривом зеркале. И догадываемся: им подражать человеку легко, поскольку корни нашей общей с ними истории одни и те же».
28.08.2003 - Дубы-кормильцы
Есть на что заглядеться...
В лесу на всё есть свои едоки. Глухари и тетерева, поедающие зимой хвою и березовые почки, летом ищут животный корм и очень любят всякие ягоды, особенно чернику и клюкву. Рябина - подлинный хлеб обитателей леса. Медведи нагуливают на ней жир на зиму. Рябиной кормятся многие птицы, и, случается, даже лисы и волки, поднявшись на задние лапы, едят рябину. Семена кленов, орехи - еда снегирей, поползней, дятлов. Едят лесные жители траву, грибы, пьют березовый сок, жуют одуванчики, роют коренья.
Есть в лесу и еще один плод под названием желудь. Все знают эти плотные, гладкие и тяжелые семена дуба в шершавых чашечках-тюбетейках.
Дуб - дерево, тяготеющее к югу. До европейской тайги дубняки тянутся лишь поймами рек. А лучшие вековые дубравы - в черноземном воронежском крае. Именно тут, вблизи Дона, царь Петр нашел то, что искал для строительства флота: еще не тронутые девственные леса с дубами возрастом за четыреста лет.
Дубы, растущие на свободе, коренасты, ветвисты, приземисты. А те, что живут в лесной тесноте, тянутся вверх, прямые, как сосны. Мое детство прошло вблизи таких мачтовых дубняков, которые Петр назвал «золотым кустом государства Российского». Для лесопосадок после страшной засухи 1946 года в этих дубравах мы собирали желуди. Помню, на станции Тресвятской они лежали золотистыми ворохами. Их грузили в вагоны и развозили по организованным тогда ЛЗС (лесозащитным станциям). В лесной полосе Воронеж - Ростов и в полевых посадках есть дерева, выросшие из собранных и мною вблизи Воронежа желудей.
Дубов для строительства кораблей срублено было много. Но две дубравы - Шипов и Теллермановский леса - сохранились в своих площадных очертаниях. Дубы в них - уже послепетровская поросль. Но за Хопром я добрался к дубу, которого миновал топор царских рубок. Выглядит он великаном среди лесного подроста: высота - тридцать пять метров, диаметр ствола - два метра, возраст - 370 лет. Богатырь этот помнит стук топоров корабелов. Но живут дубы и дольше. В Литве видел я дерево (Сельмужский дуб), которому, полагают, около двух тысяч лет.
На зрелый желудь смотришь, как на изделие ювелира. Достигающий иногда пяти-шести сантиметров дубовый плод изящен, золотистое гладкое тело его похоже на тяжелый литой снаряд.
В августе - сентябре зрелые желуди начинают падать с дубов. Однажды поздним вечером в плоскодонке мы плыли с другом по маленькой речке, текущей в дубраве. Замирали, слушая, как желуди в темноте прошивали гулкую крону дуба и падали в воду, заставляя качаться в ней отражения звезд.
Однако желуди ценятся вовсе не за изящество формы. Плоды эти - дар лесов всем, кто в нем обретается. В Москве в Тимирязевском парке однажды в сумерках я был озадачен шуршаньем опавших листьев почти у меня под ногами. Кто бы это? Оказалось, утки! Десятка два их шеренгой, вороша листья, азартно искали опавшие желуди. Теперь понятны нечаянные встречи с утками в глубине леса, вдалеке от воды.
Любителей желудей много. Первыми назовем кабанов. В «желудевые годы» осенью они непременно посещают дубравы. Запоминая места либо чувствуя запахи желудей, кабаны находят их позже под снегом. Едят желуди и олени, косули, медведи, куницы, белки и мелкие грызуны. Желтогорлые мыши запасают на зиму до полведерка отменного корма, который находят иногда люди и кабаны, обездоливая мышей.