ЧЕМ ЖИВ городок в наше нелегкое время? Огородами, лесом и отчасти рекою. Если раки и рыба из чистой Унжи - плод развлечений, то лес, огороды и живность на городских дворах - основа нынешней жизни. Лес какой-то части кологривчан дает работу - тут действует несколько лесопилок, а всем остальным лес дарит сено, грибы и ягоды. Здешний пахнущий смолою воздух не заражен никакими отбросами промышленных зон, грибы в нем растут, как росли и сто, и тысячу лет назад, - обилие рыжиков, груздей, белых (другие в здешних местах не всегда и возьмут). То же самое - ягоды. Малину, чернику, голубику, бруснику собирают в плетенные из бересты пестери. Все солится, маринуется, варится, сушится - для себя и кое-что на продажу. («Грибная бабушкина глушь, - сказал один коренной горожанин. - Природа для нас - не только тишина леса, вода и воздух, природа - кормилица. Без леса как бы мы выжили?»)
Примерно то же самое сказал глава кологривской администрации Игорь Тарасович Шевченко: «Я, как и все, в свободное время - пестерь за плечи и - в лес. Грибы у нас не считают поштучно, считают на килограммы. Я в прошлом году в полдня набирал двадцать пять килограммов белых...»
Не для музеев, как в иных местах, а для житейского пользованья плетут в Кологриве корзины из лозняка, из бересты делают туеса и плетут пестери (похожие на чемоданы заплечные мешки). Известны в городе мастера этого дела. Одного, самого знаменитого, захотелось мне повидать. Но мастер известен еще и как очень умелый плотник, не застал его в доме - приглашен ставить еловый терем какому-то богачу в московском Кунцеве.
И ЕСТЬ в Кологриве ценность особенная. На стол людям от неё ничто не идет. Она относится к радостям жизни.
Весной с зимовок в Голландии на гнездование в нашу тундру летят тысячи гусей. Дорог у них несколько, и не все пока что прослежены. Одни стаи летят через Карелию, делая остановки на отдых вблизи городка Олонца, другие - через разливы Оки на Мещере, и тут отдыхают, ждут, когда тундра освободится от снега. Еще один путь пролегает над костромскою низиной, и тут остановку для отдыха делают почему-то прямо у Кологрива. Сегодня журавлей и гусей увидеть даже летящими - большая удача. Тут же они сидят на виду городка. Их стаи хорошо видно, а если глянуть в бинокль, то можно полюбоваться, как гуси ищут что-то в мелкой воде разлива, как гуськом плавают, иногда шумно выясняют свои гусиные отношения или, став похожими на луговые кочки, спят.
Особенно хорошо гусей видно с моста через Унжу. Идущие непременно тут остановятся поглядеть на гусей иногда с расстояния в десять - пятнадцать метров. Сюда из Москвы приезжают орнитологи и рассматривают гусей поголовно в длинные трубы, позволяющие прочесть у некоторых птиц номера колец, надетых на шею.
Я несколько раз по часу стоял на мосту, наблюдая гусей, которые ни в каком другом месте человека к себе не подпустят. Учителя единственной в городе школы (было их три) приводят к мосту ребятишек и тут проводят уроки природоведенья, объясняя, куда и откуда гуси летят, сколько в день они пролетают, как живут в тундре, и непременно добавят, что гуси почему-то любят отдыхать в Кологриве.
Почему? Вопрос интересен и для взрослого человека. Можно принять в расчет луговую просторную пойму около Унжи, возможность кормиться на ближних полях, и, наверное, гуси усвоили: тут «на ладони» у Кологрива никто их не тронет, и не позволят кологривцы тронуть и кому-то еще их гусей. Надежную эту пристань в лесах безошибочно гуси находят. На память о своем пребывании они оставляют на траве в пойме перья, потерянные в стычках драчливыми гусаками. Найти такое перо после отлета гусей считается у мальчишек удачей. Один очкарик из 2-го «А» класса показал мне находку прошлого года. «Папаня велел беречь. Говорит, что это принесет счастье, что я тоже, когда вырасту, буду путешествовать», - и бережно положил упругое маховое перо матёрого гуся между страниц учебника арифметики. Пожелав будущему путешественнику исполнения всех желаний, я подумал: будут у него путешествия или не будут, но детство, проведенное в Кологриве, и этих гусей у реки он будет помнить всю жизнь.
27.05.2004 - Кологривский лес
Этим елям под двести лет
Лесов на Земле с каждым годом становится меньше. Когда-то лесами была покрыта горная часть Греции. Сейчас, проплывая по Средиземному морю, видишь голые, скучные острова, покрытые лишь бородавками кустарника. Ливан тоже был местом лесным. Память о тех временах хранят почти что поштучно сосчитанные ливанские кедры, живущие, возможно, дольше, чем американские секвойи, тоже нещадно порубленные. Франция свои северные дубравы свела на строительство кораблей. (Теперь скрупулезно, гектар за гектаром, страна наращивает лесные территории.) Лесная Россия тоже имеет много потерь: в петровские времена - строительство кораблей, становление первых промышленных предприятий, сведенье лесов под поля и деревни, рубки начала капитализация России, революция, война, перестройка, или как теперь ее называть?.. Мы все еще остаемся великой лесной державой, но нынешний подход к пользованию лесами внушает даже за нашими рубежами тревогу не меньшую, чем сведенье лесов в Южной Америке.