Женщина, тяжело дыша, встала на ноги. Оскалив зубы, точно волчица, она повернулась и выбежала и гостиной. Мне было все равно — пусть бежит, куда хочет.
Я подошел к распростертому на полу телу и, нагнувшись, дотронулся до сонной артерии. Пульса уже конечно не было.
Я выпрямился и прислушался. Все было тихо — ни сирен, ни машин. Я сунул свой пистолет в кобуру, выключил свет и вышел из дома через парадную дверь. Недалеко от дома, возле пожарной колонки, стоял большой автомобиль. Я прошел метров сто по улице до дома, который продавался, и вывел из гаража машину. Закрыв двери гаража, я сел за руль и поехал опять в поселок, стоявший на берегу озера Пума.
8. Джим Тинчфелд, констэбль
Дом, стоял в лощине, поросшей могучими соснами. Двери гаража, больше похожего на амбар, чем на гараж, были распахнуты. Лучи утреннего солнца освещали стоявшую там машину. К дому вела дорожка, выложенная досками, из трубы вился дымок.
Дверь мне открыл сам Тинчфелд. На нем был серый свитер и брюки цвета хаки. Он был гладко выбрит и сиял, как новорожденный младенец.
— Ну, заходи, сынок, — сказал он радушно. — Я вижу, ты раненько начинаешь свой рабочий день. Никуда больше не ездил после того, как мы с тобой расстались?
Он пропустил меня вперед и показал на покрытое вязаным покрывалом кресло-качалку. Я сел.
— Сейчас кофе будет готов, — сказал Тинчфелд. — Эмма, у нас гость. А ты не очень хорошо выглядишь, сынок.
— Пришлось всю ночь крутить баранку. Только сейчас вернулся. Труп, который вытащил вчера из озера Билл, не был трупом его жены.
— Ну, ты даешь, сынок, — только и сказал Тинчфелд.
— Мне кажется, для вас это не такая уж потрясающая новость, — буркнул я.
— Ты прав, сынок. На тощий желудок меня вообще ничем не удивишь.
— Это был труп Джулии, жены Мелтона. Он вместе с Берил Хэйнс убил ее. Переодели ее в одежду Берил и затащили под сваи. Расчет был на то, что женщины выглядели как родные сестры.
— Да, они были похожи, — подтвердил Тинчфелд. — Эмма! — повысил он голос.
Из-за двери появилась полная женщина в ситцевом платье и огромном белом переднике. В комнате, где мы с Тинчфелдом сидели, приятно запахло кофе и поджаренным беконом.
— Эмма, это частный детектив Джон Далмас из Лос-Анджелеса. Поставь еще один прибор, а я отодвину стол от стены. Он устал и проголодался.
Завтрак состоял из яичницы с беконом, пирожков и кофе. Тинчфелд ел за четверых, его жена поклевала немножко и ушла на кухню.
Тинчфелд отломил большой кусок от плитки табака и сунул его в рот. Я опять переместился в кресло-качалку.
— Ну, а теперь, сынок, я готов выслушать рассказ о твоих похождениях. Как ты установил, что Мелтон убил свою жену?
— Ну, хотя бы потому, что видел живую Берил Хэйнс.
Я рассказал ему все. Он ни разу не перебил меня.
— Работу ты, сынок, проделал большую, и все неплохо получилось. Конечно, тебе все время везло, но без этого ни одно расследование не проведешь. Но, по правде сказать, я не совсем понимаю, зачем ты влез в это дело?
— Ну как, зачем? Затем, что я не люблю, когда меня считают болваном и лошадкой, на которой можно везти что угодно. Я, между прочим, малый с норовом.
— Какую цель преследовал Мелтон, нанимая тебя?
— Очевидно, он нанял меня, чтобы я обнаружил труп. Тогда все деньги жены становились его деньгами. Если бы труп там и не был обнаружен, он все равно бы получил наследство, так как его жена бесследно исчезла. Я ему был нужен как профессионал, чтобы сказать, когда в суде будет слушаться дело о наследстве, что он ее искал, но не нашел. Ссылка на клептоманию была удобным предлогом, чтобы полиция не совала сюда свой нос. Но обстоятельства усложнились. Появился Гудвин. Возможно, Мелтон собирался его убить и пришить это дело мне. Безусловно, для него было полной неожиданностью, что Гудвин убит. Все складывалось как нельзя лучше.
Конечно, с моей стороны было большой глупостью не сообщить об этом в полицию, да еще стереть отпечатки пальцев. Мелтон, вероятно, подумал, что мне нужны деньги. Берил была, скорей всего, его любовницей.
К сожалению, труп был обнаружен очень быстро. Он спрятал браслет в мешке с мукой и был уверен, что теперь подозрение в убийстве падет на Билла. То, что Гудвин встретил в Сан-Бернардино Берил Хэйнс, выдававшую себя за Джулию Мелтон, дало новый толчок событиям. Не будь этого, труп, найденный в озере, прекрасно сходил за труп Берил Хэйнс, и браслет становился вещественным доказательством того, что Билл Хэйнс убил свою жену из ревности. Он вероятно догадывался, что Берил и Мелтон спят вместе.