Я оперся на локти и подтянул к себе согнутые в коленях ноги. Слава богу, они пока меня слушались. Сидя, на полу, я потянулся к лежавшему на полу пистолету и сжал его рукоятку. Пистолет был как гиря, но я все-таки поднял его. Дверь была закрыта. Видимо, все посетители уже ушли. Голова раскалывалась от боли, вместо челюсти мне поставили протез. Я положил пистолет опять на пол и попытался встать. Стоя на четвереньках, я снова взял в руку пистолет и начал восхождение на высоту своего роста.
— Ну ладно, — сказал я, — очень скверно, ужасно. Но я еще рассчитаюсь с тобой, Чарли.
Качаясь, точно беспробудный пьяница, я обвел глазами комнату. Перед кроватью стоял на коленях человек. Вытянув перед собой руки, он, словно изнемогая от усталости, упал грудью на кровать и положил голову на левое плечо. Под его левой лопаткой торчала костяная рукоятка охотничьего ножа.
Я наклонился и посмотрел ему в лицо. Господи, да это же мистер Вебер?
Я надел шляпу, сунул пистолет под мышку, и едва переставляя ноги, побрел к двери. Погасив свет, я запер дверь и пошел по коридору.
За стойкой сидел ночной портье и читал газету. Он не обратил на меня внимания. Из ресторана доносились музыка и шум голосов. Я заглянул туда: несколько пар кружились под музыку, держа в руках бокалы с коктейлем.
4
Я вышел на улицу и повернул налево — там я оставил свою машину. Сделав несколько шагов, я понял, что мне надо вернуться.
— Простите, — обратился я к портье, — вы не знаете, где бы я мог найти горничную, которую зовут Гертруда?
Поморгав глазами за стеклами очков, он сказал:
— У нее в половине десятого кончается смена. Она уже ушла домой.
— Вы не могли бы сказать, где она живет?
— Что это вам взбрело в голову? — уставился он на меня.
— Если и взбрело, то совсем другое, а не то, что вы подумали.
Он потер указательным пальцем нос и опять занялся изучением моей личности.
— А что случилось?
— Я детектив из Лос-Анджелеса. Работаю без пыли и шума, если мне конечно не мешают.
— Вам лучше обратиться к мистеру Холмсу, управляющему.
— Послушайте. Я ведь все равно узнаю, где она живет. Но пока я буду шляться по улицам — их ведь у вас немного — может произойти что-нибудь очень скверное. Вдруг кого-нибудь..?
Он пожал плечами.
— Покажите ваше удостоверение, мистер…
— Эванс.
Я положил перед ним разрешение на право заниматься частным сыском и он скрупулезно изучил его.
Потом растопырил пальцы и стал их рассматривать.
— Мне кажется, она остановилась в домиках у ручья.
— Какая у нее фамилия?
— Смит, — сказал он и чуть-чуть скривил губы. Видимо, так улыбается пожилой человек, простоявший у стойки не один десяток лет. — Впрочем, возможно, что и Шмидт.
Я поблагодарил и вышел на улицу. Пройдя метров сто, я остановился перед небольшим баром: надо было принять лекарство от головной боли. Оркестрик из трех музыкантов пилил какую-то незатейливую мелодию, и несколько пар шаркали под нее ногами по полу. Я попросил бармена налить мне чистого виски и, выпив, осведомился, как мне проехать к домикам у ручья. Он сказал, что это на другом краю города, за заправочной станцией.
Я прошел к машине и поехал через весь город. Несколько сколоченных из досок и фанеры домишек ютилось у подножия холма. На одном из них горела неоновая надпись: Офис.
Я позвонил, и из двери вышла девушка в брюках и сказала, что мисс Смит и мисс Хоффман живут в отдельном домике. Я без труда найду его, если пойду по тропинке налево. Она еще спросила, знаю ли я их.
Я поблагодарил ее и, сказав, что я довожусь мисс Смит дедушкой, пошел по тропинке налево. Перед домиком стояла машина. Высокая блондинка в свитере и джинсах запихивала в багажник чемодан. Дверь домика была открыта, из нее на тропинку падал свет.
Блондинка ушла в дом, оставив багажник открытым. Я на цыпочках поднялся на крыльцо и вошел в дом. Гертруда, стоя ко мне спиной укладывала чемодан. Блондинка была на кухне. Гертруда захлопнула чемодан, и взяв его за ручку, повернулась, чтобы пойти к машине. Увидев меня, она сильно побледнела и остановилась, как вкопанная. Обернувшись назад, она крикнула:
— Анна, Achtung!
На кухне все сразу стихло. Мы стояли и глазели друг на друга.
— Уезжаете?
Она облизнула языком, губы.
— Хочешь помешать мне, полицейская ищейка?
— Да нет. Просто интересно, с чего бы это вдруг?