29
Не сразу покинул я свое укрытие, а выйдя, еще раз окинул взглядом гостиную. Подойдя к креслу, я поднял пистолет и тщательно вытер его. Потом положил пистолет на ковер возле кресла. Я взял из пепельницы три окурка со следами алой губной помады и в туалете смыл их. Стал искать второй стакан, на котором были ее отпечатки. Был только один стакан, стоявший возле убитого, в котором еще оставалось немного виски. Я пошел на кухню, вымыл его и вытер полотенцем.
Теперь главный трюк. Опустившись на колени возле его кресла, я взял пистолет и подтянул к нему безжизненно повисшую руку. Отпечатки будут неважными, но все-таки это будут его отпечатки, а не Луис Морни. Рукоятка пистолета была покрыта потрескавшейся резиной, с левой стороны пониже шурупа была небольшая щербинка. Я поставил отпечаток указательного пальца на правой стороне ствола, отпечатки еще двух пальцев на спусковом крючке и, наконец, отпечаток большого пальца на левой стороне недалеко от патронника. Пожалуй, хватит.
Оглядев гостиную в последний раз, я подошел к выключателю и оставил гореть только одну лампочку. В ее свете хорошо было видно желтое лицо мертвеца. Выйдя на крыльцо, я вынул ключ из замка, и вытерев его, вставил обратно. Потом я вытер щеколду, и спустившись с крыльца, пошел по дороге к оставленной за поворотом машине.
Поставив свою машину среди других машин, стоявших перед входом в «Бристоль», я запер ее и зашагал по тротуару.
Откуда-то из темноты послышались сиплые звуки, в которых я различил свое имя. За рулем маленького паккарда, высунувшись из окна, сидел Эдди Пру. Он был один. Я подошел к машине, и прислонившись к дверце, посмотрел на него.
— Что новенького, сыщик?
Выдохнув дым прямо ему в лицо, я выбросил спичку и спросил:
— Так кто же все-таки потерял эту зубоврачебную квитанцию, которую вы дали мне вчера ночью? Ваннье или кто-нибудь еще?
— Ваннье.
— Уж не за тем ли вы мне ее подбросили, чтобы я придумал биографию человеку по фамилии Тигер?
— Терпеть не могу тупиц, — сказал Эдди Пру.
— Зачем он таскал ее в кармане? — спросил я. — И почему, когда он ее потерял, вы не вернули ему? Пусть я тупица, но объясните мне, почему эта квитанция от компании, снабжающей дантистов техникой и материалами, действует так возбуждающе, что сразу приглашают частного детектива. Притом это делает такой человек, как Алекс Морни, который не любит частных детективов.
— Морни — это голова, — спокойно сказал Эдди Пру.
— Да ну, разве не про него было сказано: «невежествен, как всякий актер».
— Это ты брось. А ты в самом деле не знаешь, зачем эти материалы.
— Да знаю. Из альбастона они делают формы зубов и полостей. Это очень твердый, зернистый материал, прекрасно передающий все детали. Другой материал, кристоболит, применяется для того, чтобы выжечь воск в модели. Он поглощает большое количество тепла и не искажает форму отливки. А теперь скажи-ка мне, что ты не знаешь, о чем я говорю?
— Мне кажется, теперь ты знаешь, как делают золотые пломбы, не так ли? — сказал Эдди Пру.
— Сегодня я потратил два часа на обучение, и теперь я специалист. Только что из того?
Он немного помолчал, потом спросил:
— Ты что, газет совсем не читаешь?
— Читаю иногда.
— Ну, значит, ты пропустил заметку, где говорилось, что убит один старичок по фамилии Морнингстар в Белфронт-билдинг на Нинс-стрит, и там же, двумя этажами ниже, у этого Х. Р. Тигера — офис. Неужели ничего не читал?
Я молчал. Он пристально посмотрел на меня, и, пошарив рукой на доске управления, нажал стартер. Заурчал мотор, и он включил сцепление.
— Это надо же, какой тупой, — сказал он с нежностью. — На редкость. Ну пока, спокойной тебе ночи.
Машина, отъехав, стала спускаться с холма по направлению к Франклину. Я усмехнулся, глядя ей вслед.
Я поднялся к себе в номер, отпер дверь своим ключом, и чуть-чуть приоткрыв ее, очень тихо постучал. В комнате послышалось какое-то движение, и передо мной предстала девушка в белом халате со строгим взглядом из-под белой шапочки с черной каймой.
— Я — Марло, я тут живу.
— Входите, мистер Марло. Доктор Мосс мне говорил о вас.
Я закрыл дверь, и мы перешли на шепот.
— Ну как она? — спросил я.
— Спит. Когда я приехала, она уже спала. Меня зовут мисс Лимингтон. Температура у нее нормальная, пульс пока еще довольно частый, но постепенно снижается. Психическое расстройство, как мне кажется.
— Она ведь нашла убитого, — сказал я, — и, конечно, это потрясло ее. Если она крепко спит, то, может быть, мне можно пойти взять кое-какие свои вещи.