— Как мне неудобно, — сказала она. — Сколько я всем доставляю хлопот.
— Не расстраивайтесь из-за чепухи, — сказал я. — Я уже говорил с вашим отцом и с вашей матерью. Они на седьмом небе от радости. Ведь за все восемь лет они виделись с вами только два раза. У них было такое чувство, будто они навсегда вас потеряли.
— Я так рада повидать их, — сказала она, разглядывая ковер. — Миссис Мердок так добра, что дает мне отпуск. Ей будет очень трудно без меня.
Смущаясь, она рассматривала свои ноги в брюках, точно она видела их впервые. Сжав колени, она положила на них стиснутые руки.
— Нам с вами пора поговорить, — сказал я, — да и вы тоже могли бы кое-что мне рассказать. Сейчас самый подходящий момент. Ведь не могу же я ехать через все Соединенные Штаты, имея за спиной человека с нервным расстройством.
Она поднесла сжатый кулачок ко рту и украдкой посмотрела на меня.
— Прошлой ночью… — сказала она и замолчала, покраснев.
— Простите, но придется потревожить эту рану, — сказал я, — прошлой ночью вы сказали, что убили Ваннье, а потом сказали, что не убивали. Я знаю, что вы не убивали. Это установлено.
Она отняла кулачок ото рта и наконец-то смогла расслабиться.
— Когда вы там появились, он давно уже был мертв. Вы должны были передать ему деньги от миссис Мердок.
— Нет… от себя, — сказала она. — Хотя конечно, это было деньги миссис Мердок. Ведь я перед ней в неоплатном долгу. Конечно, она совсем не платит мне зарплату, но едва ли…
Тут уж я не сдержался.
— То, что она не платит вам зарплату, еще один характерный штрих, а то, что вы в неоплатном долгу перед ней — поэтическое преувеличение, не больше. Как истая янки, она выжимала из вас все, что только можно было выжать. Теперь это уже неважно. Ваннье покончил с собой, потому что был изобличен в мошенничестве. С ним все ясно. Ваше поведение легко понять, если знать ваше прошлое. Когда вы увидели в зеркале его мерзкую улыбку, с вами случился сильнейший нервный шок, который вызвал в вашей памяти воспоминание о другом шоке, бывшем очень давно. Это и привело к тому, что вы придумали бог знает что.
Робко поглядев на меня, она согласно кивнула.
— И вы никогда не выбрасывали из окна Гораса Брайта, — сказал я.
Она вздрогнула и страшно побледнела.
— Я… я… — она, потрясенная, поднесла ладонь ко рту, глядя на меня.
— Я не стал бы затевать этот разговор, — сказал я, — если бы доктор Мосс не сказал мне, что все обойдется и что лучше всего это сказать сейчас. Я знаю, вы думаете, что вы убили Гораса Брайта. Я знаю, у вас были для этого основания, и когда появилась возможность, мне кажется, на какое-то мгновение у вас могло появиться чувство мести, но это было бы против вашей природы, и вы боролись с собой. Именно, в этот миг с вами и случился обморок. Конечно он упал из окна, но не вы его выбросили.
Я сделал паузу. Она сидела, крепко стиснув одной рукой другую.
— Вам внушили эту мысль, — продолжал я, — и это делалось спокойно и обдуманно, с той холодной жестокостью, на которую способны только некоторые женщины. Взгляните на теперешнюю миссис Мердок. Разве придет вам в голову, что одним из мотивов была ревность? Однако, ревность несомненно была, но кроме нее, тут был магнит посильнее, — и этим магнитом была пятидесятитысячная страховка, последнее, что осталось от рухнувших надежд на счастье. Как все такие женщины, она любила своего сына странной, дикой, эгоистической любовью. Холодная, жестокая и бессовестная, не знавшая ни милосердия, ни, жалости, она воспользовалась вами как щитом еще до того, как ее стал шантажировать Ваннье. Для нее вы были козлом отпущения. Отбросьте подавленность и приниженность, в которой жили все это время, и вы все поймете и поверите в то, что я вам говорю. Хотя это и тяжело и неприятно.
— Это совершенно невозможно, — тихо проговорила она, смотря мне куда-то в переносицу. — Миссис Мердок чудесно ко мне относилась все это время. Это верно, что я не помню, как все это, было, но разве можно говорить такие ужасные вещи о людях.
Я достал белый конверт, в котором лежали два снимка и негатив, подошел к ней и положил снимок ей на колени.
— О'кей, посмотрите-ка на этот снимок. Ваннье сделал его, находясь случайно на улице.
— Да, это мистер Брайт, — сказала она, взглянув на снимок, — очень плохой снимок, правда? А это миссис Мердок, она тогда была миссис Брайт, стоит у него за плечами. Что с мистером Брайтом? Он точно с ума сошел.
Подняв голову, она посмотрела на меня. На ее лице отразилось неподдельное любопытство. Она была очень мила.