Он тихо засмеялся и опять приложил руки к щекам.
— Зачем вы в это влезли? — спросил он.
— Черт его знает. Я его сразу возненавидел, как увидел на той фотографии.
— Ну что ж. Думаю, премия в пятьсот зелененьких вам не помешает?
Я откинулся в кресле и зло посмотрел на него.
— Боитесь, что я начну давить на вас? Я, конечно, человек грубый и невоспитанный, но на подлость не способен. Думаю, вы рассказали мне не все, что вам известно?
Он молчал наверное целую минуту. Потом встал, сделал три шага вперед и обратно. Сунув руки в карманы, позвенел медью и затем опять сел в кресло.
— С шантажом у вас вряд бы что получилось — времена сейчас тяжелые, лишних денег у меня нет. Вы очень сильно рисковали, — причем ради меня — и я хочу вознаградить вас за это. Допустим, Джулия не имеет к этому убийству никакого отношения, но найденная в доме фотография Джулии бросила бы на меня тень, и компания выставила бы меня за ворота.
— Я не это имел в виду. Повторяю, вам известно что-то еще и вы мне об этом не сообщили.
Он уставился глазами в пол, потом заговорил:
— Да, я не рассказал вам об одной вещи, считая ее не очень важной. Но теперь все изменилось. Спустя несколько дней после моего разговора с Гудвином на улице мне позвонили из банка и спросили, могут ли они оплатить чек, предъявленный мистером Гудвином и подписанный моей женой. Я сказал, что жена сейчас в отъезде, но что хорошо зная мистера Гудвина, я уверен в подлинности этого чека. Что я еще мог сказать? Наверно, они выдали ему деньги.
— Судя по тому, как он жил, денежки у него водились.
Ничего мне не ответив, Мелтон пожал плечами.
— Чтобы там ни произошло, мы теперь в одной команде, Мелтон. Я сам до мозга костей ненавижу газетчиков. Но имейте в виду, если они что-нибудь все-таки разнюхают, я — вне игры.
— Возьмите деньги, — сказал он и улыбнулся.
— Я пока что их не заработал. Вот найду вашу жену, тогда и рассчитаемся.
— Поищите заодно человека, которому бы можно было довериться, — сказал он печально.
— Напишите-ка записку этому Хэйнсу. Вы говорили он присматривает за вашим домом на озере. Я хочу там побывать.
Он встал и куда-то ушел. Вернулся минут через пять и отдал мне записку на бланке с названием клуба.
Мистеру Уильяму Хэйнсу.
Дорогой Билл!
Подателю настоящей записки, мистеру Джону Далмасу разрешается осмотреть мой дом. Прошу Вас также оказывать ему всяческую поддержку.
Искренне ваш,
Я сложил записку и присовокупил ее к остальным своим трофеям. Мелтон положил мне на плечо руку и сказал:
— Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали. Вы поедете туда сейчас?
— Да.
— Зачем? Что вы там можете найти?
— Не знаю. Но я бы был полным кретином, если бы не осмотрел место, откуда начинается след.
— Конечно. Хэйнс добрый малый, хотя и кажется угрюмым и неприветливым. Между прочим, он под каблуком у очень симпатичной блондинки. Я имел в виду его жену. Ну, всего вам хорошего.
Он подал мне руку, и я пожал ее. Рука была липкой, как обсосанный леденец.
3. Человек с протезом
Я приехал в Сан-Бернардино спустя два часа. Жара и духота здесь были такие же, как и в Лос-Анджелесе. Я выпил чашку кофе, купил бутылку виски и выехал из города. Дорога все шла и шла вверх. Было пасмурно. И вдруг, когда я проезжал местечко с названием «Ключи», серый полог будто сдернули, засияло солнце, подул прохладный ветерок. Вскоре я был на плотине, благодаря которой образовалось озеро Пума. По его голубой поверхности скользили лодки и моторки, по берегам стояли у своих удочек не пожалевшие двух долларов рыболовы — столько стоит разрешение, — которым страстно хотелось поймать две-три рыбешки. За этот улов никто бы не дал и пяти центов.
После плотины дорога разветвлялась. Я поехал по южной ветке. Над дорогой нависли серые скалы. На них росли высоченные сосны, вершины которых купались в голубом небе. Потом дорога спустилась вниз, и замелькали палатки, возле которых загорали или катались на велосипедах молодые люди и девушки в шортах. На одной из лужаек паслось стадо коров — где-то рядом была ферма.
Мелтон говорил, что надо проехать примерно милю после Пумы и будет старая дорога. Все так и было. Скоро разбитый асфальт кончился, и пыльная грунтовая дорога снова стала подниматься вверх. Через полчаса я подъезжал к изгороди. На столбе была доска с надписью: «Частное владение. Въезд только с разрешения владельца». Я вылез из машины, открыл ворота, и въехав за изгородь, закрыл их за собой. Опять пошли скалы, потом дорога нырнула в сосновый лес. Я остановился подышать воздухом и послушать тишину. На ветке сидела белка и лущила сосновую шишку. Видимо она немного испугалась. Выронив шишку, он взобралась повыше и сердито стукнула лапкой по стволу.