Дорога сделала крутой поворот и я, обогнув огромную в три обхвата сосну, оказался перед вторыми воротами. Надпись над ними гласила: «Въезд только по приглашению». Я опять вылез из машины, опять открыл ворота и опять закрыл их за собой.
Дорога опять пошла через лес, и вдруг за деревьями блеснуло озеро. Оно словно капля росы лежало посреди сосен, травы и скал. Его перекрывала бетонная плотина, выкрашенная в желтый цвет. Вода, пройдя через спуск, крутила мельничное колесо. Недалеко от плотины стояла крытая древесной корой бревенчатая хижина. Над крышей торчали две круглых жестяных трубы. Над одной из них вился дымок. Из леса слышался стук топора.
На дальнем от меня берегу озера недалеко от плотины стоял довольно большой дом и поодаль от него еще два других, поменьше. В конце озера, прямо напротив плотины были построены деревянные сходни и рядом с ними небольшой павильон. Закончив осмотр, я спустился по дорожке к бревенчатой хижине, и поднявшись на крыльцо, постучал в дверь.
Стук топора сразу прекратился, и откуда-то раздалось усиленное эхом «Эй!». Я присел на большой камень возле дома и достал сигарету. Вскоре из-за деревьев появился плотный, небольшого роста человек в джинсах и голубой рубашке с открытым воротом. В руке у него был топор, он сильно прихрамывал на правую ногу. Подойдя ко мне, он бросил топор на землю и спросил:
— Ну, чего надо?
— Вы мистер Хэйнс? — спросил я и посмотрел ему прямо в глаза. Глаза были черные, взгляд пристальный и настороженный. Мистер Хэйнс, видимо, давно не брился, и почти почернел от горного солнца. У него были черные курчавые волосы, уже тронутые сединой.
— Так точно, он самый.
— У меня для вас записка.
Он взял записку, мельком взглянул на нее и пошел в дом. Он очень скоро вернулся. На носу его были очки.
— Да, это от босса, — сказал он, еще раз прочитав записку. — Выходит, вы и есть Джон Далмас. Рад с вами познакомиться.
Мы пожали друг другу руки. Мне показалось, что моя рука попала в тиски.
— Значит хотите осмотреть дом? А что случилось? Уж не хочет ли мистер Мелтон его продать?
Я чиркнул спичкой и закурил сигарету. Потом, выдохнув дым, сказал:
— Если продавать дом, то надо продавать и все остальное.
— Участок, — понимающе кивнул он головой.
— Мистер Мелтон сказал, что дом у него очень хороший.
Хэйнс ткнул пальцем в сторону озера.
— Дом что надо. На каменном фундаменте, крыша из черепицы, комнаты отделаны красным деревом. Душ, ванная, водопровод. Хотите осмотреть прямо сейчас? Пойду, возьму ключи.
— Я немного подустал, Хэйнс. Может быть, сначала выпьем? Кстати, зачем на спуске стоит мельничное колесо?
— Осталось от киношников. Они тут собирались снимать картину «Любовь и сосны», но чего-то у них там не заладилось.
Я пошел к машине и достал из багажника бутылку.
— Ну, начнем что ли?
— Подождите, пойду принесу стаканы.
— Жены нет дома, да?
Он как-то подозрительно посмотрел на меня и сказал:
— Нет. А почему вы спросили?
— Боялся, что она начнет пилить вас.
Он повернулся и пошел в дом. Вернулся с двумя стаканчиками из-под плавленого сыра. Мы сели, и я налил ему и себе грамм по сто пятьдесят. Выпили.
— Вот заработал во Франции, — сказал он, показывая глазами на негнущуюся в колене правую ногу. — Конечно, получаю пенсию, да, но если лечь с бабой, то это не мешает. Так что прыгает теперь старина Хэйнс на деревянной ноге.
Прилетела птичка с голубым оперением и стала перепрыгивать с ветки на ветку, поглядывая на нас.
— Хорошо тут, — сказал Хэйнс, — но уж очень тоскливо без людей.
Он, скосив глаза, посмотрел на меня, видимо о чем-то раздумывая.
— Некоторым это как раз нравится, — сказал я и опять налил в стаканчик.
— Мне — нет. Такая тоска, особенно ночью. Может, из-за этого и пью.
Я ничего не сказал. Он залпом выпил виски и поставил стаканчик рядом. Я нагнулся, взял бутылку и протянул ему. Он сделал несколько глотков прямо из горлышка, покрутил головой и потом облизнул языком губы.
— Как вы догадались, что жены нет дома?
— Да просто так спросил. Не хотелось распивать у нее на глазах.
— Это точно. А что Мелтон ваш друг, да?
— Да нет, всего лишь знакомый.