— Придется, — сказал Тинчфелд спокойно. — Посидишь пока у нас, а мы проведем расследование. Я ведь не сказал, что это сделал ты. Я только говорю, что ты мог это сделать. Только и всего.
Хэйнс трезвел прямо на глазах.
— Была у нее страховка? — спросил Тинчфелд и опять посмотрел куда-то в небо.
Хэйнс вздрогнул.
— Пять тысяч. Теперь мне не отвертеться. Ну ладно, пошли.
Тинчфелд повернулся и крикнул стоявшему у машины Лумису:
— Принеси еще каких-нибудь тряпок из хижины, Пол. Придется, когда поедем, держать под носом бутылку с виски.
Лумис двинулся по тропинке к дому Хэйнса. Мы втроем остались на сходнях. Хэйнс, стиснув кулаки, смотрел куда-то себе под ноги. Вдруг он размахнулся и с силой ударил себя кулаком по лицу.
— У, сволочь! — выдохнул он. Он зашатался и чуть не упал. На верхней губе, а потом, и на подбородке появилась кровь и закапала на доски и ему на грудь.
5. Золотой браслет
Я позвонил Мелтону, когда уже совсем стемнело. Здание почты находилось довольно далеко от главной улицы, так что сюда едва долетали звуки джаза из отеля «Голова индейца».
Когда телефонистка наконец дозвонилась до него, она предложила мне пройти в кабинет начальника почты. Я сел за его небольшой письменный стол и взял трубку.
— Ну, нашли что-нибудь? — спросил он, и я даже здесь почувствовал запах виски.
— Ничего особенного. Боюсь то, что я сейчас сообщу, вам не понравится. Как вы хотите, чтобы я выложил все начистоту или вам больше подойдет щадящая а диета?
— Лучше начистоту, — прочистив горло, ответил Мелтон.
— Билл Хэйнс утверждает, что ваша жена переспала с ним. Из-за этого он поцапался со своей женой и поехал к приятелю, чтобы утопить свою злость в вине. Вернулся домой уже ночью часа в два, наверное. Все это с его слов, разумеется.
Я ждал ответа секунд пятнадцать.
— Я вас понял, Далмас. Что у вас еще? — спросил он как человек, которого это совершенно не касается.
— Когда он приехал домой, он нашел записку жены. Она сообщала, что уходит от него, потому что после всего, что случилось, она не может больше жить с ним — для нее это хуже смерти.
Мелтон вдруг закашлялся. Он все еще кашлял, когда в разговор влезла телефонистка и сказала, чтобы я заканчивал. Мне пришлось сказать ей пару ласковых слов. Наконец, откашлявшись, Мелтон спросил:
— Все эти интимные подробности вы узнали от Хэйнса? Ведь вы, кажется, с ним незнакомы.
— Стоит людям вместе выпить, как они становятся друзьями. Я уже сказал, что она ушла от него, и он с тех пор ее больше не видел. Так вот, сегодня они, наконец, увиделись. Ее труп всплыл на поверхность озера. Вы представляете, как она выглядела?
— О, боже! — воскликнул Мелтон.
— Труп все это время находился под сваями. Там, где киношники построили сходни. Джим Тинчфелд, здешний констэбль, подозревает, что это убийство. Билл Хэйнс задержан в качестве подозреваемого, труп отправлен на вскрытие в Сан-Бернардино.
— Значит Тинчфелд думает, что это он ее убил?
— Откуда мне знать, о чем он думает? Ясно, как божий день, что он неглупый человек и что никакими трюками ему нельзя заморочить голову. Хэйнс, например, притворившись, будто сошел с ума, разбил себе кулаком нос. Но Тинчфелд ему не поверил и арестовал его.
— Он сделал обыск в домике Хэйнса?
— Пока я был там, нет. Может быть, потом.
— Понятно, — сказал он устало.
— Дело в том, что в округе скоро выборы, и если шериф раскроет это дело, то его шансы на переизбрание сильно поднимутся. Во всяком случае, у меня будут обязательно брать показания. Так что, хоть я не хочу этого, мне придется рассказать, зачем я там оказался. Следовательно, я должен буду упомянуть вас.
— Ну что ж, — сказал Мелтон голосом постороннего, — никуда от этого не денешься. Если моя жена… — Он не кончил фразу, выругался и надолго замолчал.
В трубке стоял шум и треск, видимо, где-то на линии была гроза.
— У Берил Хэйнс, — начал я, — так и не дождавшись ответа, — была машина. Ее пока не нашли. Между прочим, ее записка не предполагает, что она покончила жизнь самоубийством.
— Какие у вас теперь планы?
— Мне кажется, что я в этом деле хожу пока вокруг да около. Скорей всего вернусь в Лос-Анджелес. Можно я позвоню вам домой?
— В любое время, — ответил Мелтон. — Я сегодня ночую дома. Мне кажется, все, что вы мне рассказали о Хэйнсе, далеко от истины.
— Но вы ведь не будете отрицать, что ваша жена пила и что вы с ней давно не живете?
— О, господи, — сказал он, словно обращаясь к самому себе, — этот инвалид с протезом…