Проснулся капитан от режущего слух сигнала в каюте. Кэорлан с удивлением обнаружил, что проспал всего двадцать семь стандартных минут, тихо выругался и движением руки включил устройства внутренней связи. На экране возникло озабоченное лицо старшего вахты.
— Господин Кэорлан, — произнес тот. — Я извиняюсь, неожиданные обстоятельства. Сектором дальнего обнаружения определено возмущение гиперслоя за орбитой четвертой планеты. По предварительным данным параметры пробоя соответствуют крупному звездолету.
— Воронку раздирает, будто это крейсер! — добавил его помощник.
— Иду, — отозвался Кэорлан, вмиг обретая бодрость и еще более мрачное настроение.
От его каюты до рубки было не более ста шагов. Когда блестяще-синие створки разошлись пред ним, открывая вид на главный экран, кто-то из дежурной смены воскликнул:
— Объект вышел!
— Развернуть пространственные линзы. Оптику перенастроить. И гасите радары! Быстро! — скомандовал Кэорлан, опасаясь, что чужак засечет их по пир-волне раньше времени.
Рубка мгновенно наполнилась суетой. Главный экран, на котором проплывала в голубом ореоле Земля, погас и тут же вспыхнул искорками далеких звезд. Тихо и угрюмо в командное помещение вошел Саолири, оглядел консоли управления и остановился рядом с капитаном на иридиевом диске.
— Есть линза! — рапортовал офицер сектора обнаружения. — Все! Вторя раскрыта!
— Масштабируйте изображение, — распорядился Кэорлан, вглядываясь в точку на черном пластике.
Точка раздувалась и обретала размытые формы заостренного зернышка. Разглядеть его в деталях мешали всполохи воронки ординарного пространства.
— Запустить компьютерное установление? — спросил старший вахты.
— Не надо. Это милькорианский фрегат класса "мелькающая крепость", — не обращаясь к машинной логике, определил капитан.
— Все-таки милькорианский, — с досадой произнес Саолири.
Для него стало ясно, что от силового решения разногласий с "Холодной звездой" придется отказаться. Герцог был наслышан о фрегатах этого типа: они в четыре раза превосходили «Тирату» размерами и двухкратно огневой мощью, хотя имели вооружения пятисотлетней давности.
— Курс фрегата на Исифиоду. Расчетное время подлета три часа семь минут, — доложил офицер не отрываясь от приборной панели.
— Я полагаю, господин герцог, у нас не более часа чтобы принять решение, — Кэорлан поправил оттопырившийся воротничок и вызвал из пола два утопленных кресла для себя и Саолири. Герцог молчал, уставившись на главный экран, и командир «Тирату» продолжил: — Пока нас не обнаружили, мы можем уйти с орбиты, скрыться за луной и рассчитать движение так, чтобы не попадаться им на глаза. Можем неожиданно атаковать, тогда либо нас, либо их постигнет участь "Хорф-6".
— Нет, капитан, атаковать мы не можем, — отверг Саолири. — Наш конфликт с "Холодной звездой" на нейтральной планете — всего лишь мелкая перепалка. Нападение милькорианский звездолет — это уже крупный инцидент. Союз Эдоро не может позволить такой роскоши, как вражда с Милько, хотя под угрозой вся наша миссия. Уйти с орбиты Исифиоды мы тоже не посмеем — на планете наши люди, помощь которым может потребоваться в любой момент.
— Что вы предлагаете?
— Мы останемся здесь. Не думаю, что военный корабль цивилизованной расы посмеет напасть только из-за того, что мы занимаемся спасательной миссией на планете им не принадлежащей, — сказал герцог, устраиваясь в кресле. — И несмотря на все, что я сказал, «Тирату» должен быть готов к отражению атаки и любому маневру.
— Будет разумным немедленно отозвать наши катера, — заметил Кэорлан.
— Отзывайте, — кивнул Саолири.
Услышав грохот, Быстров открыл глаза и едва не слетел на пол, не от испуга — оттого что подпрыгнул топчан. Второй удар потряс здание сильнее, сухим дождем с потолка на лицо посыпалась штукатурка, трещина черным зигзагом прошла по стене. Она была так широка, что через угловатую линию разломившихся кирпичей проник свет из коридора.
"Вот и Серебряные Птахи с "Триату", — было первой мыслью Глеба. — Нашли все-таки. Хвала Кэорлану! Только грубовато взялись. Не по птичьи. Зачем же так по зданию долбить!". Но надежда на десант с эсминца лопнула как мыльный пузырь, когда со стороны двора донесся треск автоматных очередей. У пристианцев не могло быть огнестрельного оружия, да и агенты "Холодной звезды", даже набранные из землян, не пользовались пугачами, бесполезными против неокомпозитной брони. Стало ясно, что вмешалась третья сила, неожиданная для милькорианцев и Быстрова. Мигом осознав это, Глеб утвердился, что такой поворот скорее ему на пользу, чем во вред: под сумятицу происходящего у него появлялся шанс вырваться из плена, прихватив Ивалу и Лиэри.
Он кинулся к двери и налег на покосившуюся створку плечом. Впечатление, что дверная коробка пострадала вместе с треснувшей стеной, оказалось обманчивым. Капитан дважды таранил собственным телом дверь, но она лишь сердито скрежетала и крепко стояла на своем. Оставив ее в покое, Быстров метнулся к трещине, сходившей от потолка почти до пола, и попытался вывернуть торчавший из штукатурки кирпич. С кирпичом вышло легче чем с дверью: после недолгих усилий он грохнулся на пол. Расцарапанные пальцы уцепились за второй. Этажом выше опять что-то ухнуло, тяжко и протяжно. Треск автоматов прервал хлопок гранаты. В коридор ворвался чей-то крик и щелчки масс-импульсной винтовки.
Глеб было продолжил терзать стену, когда увидел в щель промелькнувшую фигуру в камуфляже. Затем масс-импульсное оружие лязгнуло совсем рядом, со стороны лестницы донесся шипящий звук плазмомета и малиновое зарево заплясало в щели, оплавляя кирпичи.
— Ох, родина-мать! — сдавлено воскликнул Быстров, отскакивая в угол.
— Отойди от двери! — послышался хрипящий голос Завгородцева из коридора.
В следующую секунду масс-импульсный разряд сорвал замок, пробитая насквозь дверь повисла на одной петле.
Не дожидаясь приглашения, Глеб вышел из камеры. Сначала он увидел Завгородцева, сидящего в лужице крови на полу. Его камуфляжная куртка была густо изъедена пулями, и если бы не неокомпозитная подложка под ней, тело Владимира давно бы превратилось в фарш. Левое плечо его было раздроблено, штанина выше колена напиталась кровью.
— Американцы нас, — все тем же жутким хрипом пояснил он. — Здесь, под Москвой американцы! В полпятого утра! Это же е. нуться можно!
Быстров повернулся в направлении его кивка: за трупом агента "Холодной Звезды" у лестницы лежало скорченное тело в экипировке морпеха США. Из-за угла торчали еще чьи-то ноги.
— Я так рассудил… — отдышавшись, продолжил Завгородцев. — Не знаю, какого хрена здесь происходит, но ты уходи. Выбирайся из этого дерьма. Если сможешь, забирай свою девку.
— Ствол дашь? — Глеб покосился на рукоять пистолета «Дроб-Ээйн-55», свисавшего с его ремня.
— Этот мне еще пригодиться. Винтовку бери — здесь ползаряда, — морщась от боли он подтолкнул пленнику мощную "Сатату". — Если мало, на выходе можешь оружие позаимствовать у трупов.
Быстров кивком поблагодарил его и ринулся в конец коридора. Дверь в камеру галиянки он открыл с одного удара. Ивала лежала на постели, наполовину свесив ноги на маленький коврик. Она пыталась встать, но тело по-прежнему ей не подчинялось. Поняв это, Глеб застонал от ярости.
— Лежи, не дергайся! Я освобожу Лиэри, — сказал он, раньше, чем она успела открыть рот.
Он метнулся к соседней двери, переключив дозатор на четверть мощности, выстрелил в замок, несколько раз ударил в прикладом ниже дверной ручки и ворвался в камеру. Наверху с новой силой загремели звуки боя. Пристианец стоял у столика, дико сверкая глазами, готовый наброситься на бесцеремонно ворвавшегося человека.
— За мной! — скомандовал Глеб, бегло оглядев офицера эсминца — с пристианцем вроде бы все было в порядке.
— Что за стрельба, господин Быстров? Наши с "Тирату"? — спросил Лиэри, догоняя землянина у входа в камеру Ивалы.