- З-з-з-з-у-у! Живые! З-з-з-з-у-у! Еда! - прошелестело над алтарём.
Красные призраки поднялись вверх на десять метров. Одновременно стражи ровным кругом поднялись с ними. Медведица рвала когтями и зубами верёвки, сплетённые из волчьей шерсти, державшие медвежат на алтаре. Наверху началась молниеносная битва. Медведица аккуратно взяла зубами загривок сына. Дочка быстро взобралась ей на спину и вцепилась когтями в шерсть. Она мчалась большими прыжками обратно вдоль берега по своим следам. Сынок молча раскачивался в её зубах. Перебежала через реку. Не вернулась на место где лежала перед боем а устремилась в лес, на тёмные Медвежьи горы. Быстрее, дальше от места схватки. Носом ловила запахи бурых медведей. Бежала по их следам. Путала, перепрыгивала на другие тропинки и постепенно забирая на запад к берегу океана. Меняла местами сына с дочкой, бежала дальше. Опьяневшие от крови самцы медведи убьют её шалунов, она это знала инстинктом.
- До зимовья оставалось часа четыре хода. - сказал Седой после очередного поворота.
Река выпрямилась и указала на запад. Седой бежал, бежал. Здесь дорога оказалась занесённая снегом. Как вездеход он поднимал грудью снежную волну. Пушистые брызги летели в стороны, носорог бежал вперёд. Пар из ноздрей бил как из паровоза. Ворчун невольно увлёкся таким бегом. Сумрак выползал из леса, заполняя собой белое безмолвие. Тени от деревьев упали на реку, вытягивались, ширились.
- Волки. - кратко бросил носорог.
Ворчун вгляделся вперёд. То, что он принял за остров, вдруг зашевелилось, распалось на фигурки. Носорог не сбавлял скорости. Человек разглядел бой, осталось около ста метров. Носорог мчался в самый центр схватки. Два белых медведя свирепо рвали волков. Чудовищные удары лап. Окровавленные пасти. Рёв впавших в боевое безумие бойцов.
Вожатых не было. Или они были втоптаны в снег. В сумраке начинавшейся ночи, человек не смог сосчитать мечущихся волков. Удар рога в бок, удачно подвернувшегося волку. Предсмертный хрип и волк летит в сторону. Медведи встали на задние лапы видя нового врага. Носорог промчался мимо как танк, убегая вдаль по реке.
- Мы, с тобой одной крови! - повернувшись назад, озорно закричал Ворчун.
Человек не участвовал в схватке но чувствовал себя причастным. Улыбался, ощущая себя бойцом. Давно утих рёв медведей за спиной. Как ребёнок он махал саблей представляя себя в бою.
- На! Ещё на! - разошёлся он.
- Воюешь? - улыбался Седой.
- Саблю не успел достать, как ты мимо пробежал! - воевал человек.
- Вернёмся? - предложил носорог.
- Сами справятся. Откуда медведи здесь? Они во льдах охотятся. - задумался человек.
- Загадка. - Седой улыбался, прибавив ходу.
Последние часы до зимовья он дремал клюя носом. Просыпался и прислушивался. Пытаясь через топот, шуршание снега, что-нибудь услышать. Тьма. Людских поселений нет. Мороз усиливался. Холодные звёзды переливались, подмигивали, усыпляли.
Глава 11
Зимовье Петровича
- Приехали, просыпайся! - разбудил голос.
Человек встряхнулся, потёр лицо холодной рукавицей прогоняя сон.
- Ночь пришла и осталась до утра. Как говорил мой дядя. - проснулся наконец он.
Носорог стоял и пил в горячем ключе воду, шумно фыркая от удовольствия. Вокруг его пили воду носороги. Люди разговаривали, смеялись. Горели костры. Приятно пахло едой и дымком. Булькали котелки с ужином. Привстав в люльке, он рассматривал зимовье. Двухэтажное каменное здание, задней стеной прижато к скале, окна бойницы. Оббитые железом двери. Факела в железных трубках, вмурованных в камень. Над печными трубами появлялись небольшие языки пламени. Кто-то в зимовье очень сильно растопил печи. Он доехал.
Седок слез на землю. Носорог фыркал, остался у ключа. Посмотрел снизу на люльку, мешок с кубом он оставил в ней, так безопасней. Седой никого не допустит в люльку. С мешком еды за плечами, протопал до двери, отвечая на приветствия. Чувство безопасности укутало как тёплое одеяло. На душе стало спокойно.
- Приехал! - рядом стояла Катя.
Голубые глаза стали тёмными, она улыбалась, явно была рада видеть Ворчуна.
- Как видишь. - ответил он.
Ему было приятно, что такая молодая женщина беспокоилась о нём.
- Мы в обед пришли. Тебя нет. Думали навстречу двоих отправить. Вдруг что случилось? Ты, новичок на севере. Первые походы. Седой тяжёлый по характеру, могли поссориться. Всякое бывает в дороге. - тараторила она по женской привычке.
Открыл ей дверь пропуская в дом. И получил очаровательную улыбку. Гарнизон из десятка солдат и офицеров, были рады гостям. Нудное трёх месячное дежурство разбавилось суматохой. За столом бренчала гитара, шли разговоры. Появился Семен Мороз, поздоровался.
- Сдал на руки монашку? - сощурился он.
- Сдал. Два монаха приняли и в подземелье храма увели. Мне спасибо не сказали. Невежливо! - ответил Ворчун.
- Они такие! Как им помощь нужна так мы им «братья». Как нам помощь или оплатить наш труд, так «белые старцы всё видят и воздадут»! - горько улыбнулся Семен.
Хлопнул по плечу Ворчуна и побежал по своим делам.
- Подойди к старосте обоза Фомичу, мешок едой пополни! - обернувшись бросил он.
Через час, поужинав, он устраивался на ночлег. Рыжий щенок отчаянно тявкал, нападая на огромного волкодава мирно лежащего у печи. Дом строился для людей и лошадей. Верхний этаж для людей, нижний, стойла для лошадей. Лошади не прижились и стойла использовались как уютные номера для путешественников. Две больших печи, в разных концах конюшни давали тепло. Матрасы, шкуры оленя, были мягкими кроватям.