И осознаешь — настала пора
Стать тем, кто умрет здесь за друга.
Минт слегка задел последнюю струну лютни, добавляя звона и тут же нахмурился. Последняя строчка никак не выходила, да что там, прошлые попытки передать случившееся под багровыми лунами, тоже теперь казались пустыми. Яростный огонь пылал в нем, но не желал изливаться словами, которые передали бы всю ту пустоту и мрак той ночи, злобу багровых лун и схватки на высоте, ощущение, что умер он сам, вместо Дж’Онни.
Словно остался жить в долг.
И ты осознаешь, боялся ты зря
Ведь умер уже ты за друга
Пропел он, но тут же нахмурился. Тогда следовало менять первую строчку.
— Вздрогнет заря? — пробормотал он под нос.
Хотел схватить бумагу, но той вокруг почему-то не было. Вообще, все было какое-то мутное и расплывчатое, словно он опять напился, ах нет, он же находился под водой! Зачем-то последовал сюда за дедом, который обещал ему, что отомстит за Дж’Онни, но вместо этого уже три месяца ничего не делал!
— Не то, все не то, — пробормотал он, вцепляясь руками в волосы.
— А мне очень понравилось, — раздался голос сбоку.
Будина, помощница королевы, смотрела на него влюбленно и Минт чуть приободрился. Раньше одной такой поддержки хватило бы сочинить целую песню, но теперь нет. Дж’Онни заслуживал только идеальных слов, чтобы каждый мог понять и прочувствовать, ощутить ужас потери друга и в то же время восхищение его готовностью закрыть и пожертвовать собой. К тому же после визита к Узианде внутри Минта словно поселился маленький зверек, который скреб неудовлетворенно, если слова выходили плохими.
— Песня хороша, но может быть лучше, иначе какой я несравненный бард⁈ — провозгласил он горделиво.
Внутри вдруг заурчало, появились знакомые позывы и Минт нахмурился озадаченно. Он уже отливал пару раз в углу, благо из-под пояса никто не видел, а вокруг все равно была сплошная вода. Еще он пытался пить воду вокруг, но та не утоляла жажды, к счастью Будина, оказалась сообразительной и принесла ему флягу с нормальной водой.
Распивание воды под водой все еще казалось странным, да и ошейник давил. Минт уже попытался его снять, но едва не захлебнулся и долго потом тихо ругался. Тайная надежда, что Будина прижмется к его губам и вдохнет ему в грудь воздуха, тоже не оправдалась. Девушки тут под водой тоже были странными, слишком уж смахивали на парней, а заглядывание под пояс не помогало.
Внутри что-то опять скрутило.
— Где тут у вас туалет? — спросил Минт.
Будина посмотрела недоуменно, затем поняла и просияла.
— О, королева Минолла приказала обустроить такой для гостей с суши! Плывите за мной!
Туалет оказался каменным тупиком, где посреди воды текла вода. Словно погадить в ручей, чем Минт неоднократно занимался, пока они шли до Города Любви и потом пробирались по горам, и потом странствовали по степям родины Дж’Онни.
Будина указала рукой и уставилась с любопытством.
— У нас это… интимный процесс, — нашелся Минт.
Будина повернулась спиной и Минт торопливо присел в воде, ощущая, как под ним бежит струя воды. Все это было так непривычно и ново, что заслуживало, пожалуй, отдельной баллады. Вроде той, что он сочинил о пустыне и мертвом городе в ней, а теперь хотел разорвать на части, из-за ощущения пустоты слов.
— Ты сказала, обустроить такой для гостей с суши? Разве у вас таких нет?
— Из нас иногда выходят шарики, — Будина без всякого стеснения приподняла пояс и указала на дырку между ног. — Они падают и удобряют землю и камни или растворяются и насыщают воду.
Минта затошнило, но он тут же понял, что все это будет плавать вокруг… как шарики. Шарики! Нет, наверху, на суше, все явно было устроено лучше. Но в то же время ягодицы Будины, зеленоватые и чешуйчатые, вдруг показались ему привлекательными. Явный признак того, что он уже адаптировался к воде вокруг и вскоре сможет явить всем полную мощь несравненного барда!
— У нас не принято так вот демонстрировать то, что между ног, — заметил он.
— А у нас наоборот, — отозвалась Будина, — именно так обычно и приглашают на метание икры.
Минт просиял, так вот почему у него ничего не получалось! Не то, чтобы он горел любовной лихорадкой, но интересно же! Как описывать в песнях, чтобы было достоверно, чтобы все сразу понимали, несравненный бард потому и несравненный, что жизненно и правдиво описывает все вокруг⁈
— Проплывайте, проплывайте мимо, — замахала она перепончатыми руками. — У сухопутных нельзя глазеть!
Несколько глубинников от такого, наоборот, заинтересовались только больше, начали вытягивать свои лысые головы, но все же скрылись. Минт, размышлявший, не потренироваться ли на них в соблазнении, лишь вздохнул и подмылся в струе воды, текущей среди воды. Но продолжить расспросы Будины не получилось, раздались резкие, тревожные звуки, словно вонзающиеся прямо в голову.