Ведь Проклятые воспринимали такие заявления, в первую очередь как попытки бунта.
— И?
Бранд лишь пожал плечами. Не рассказывать же Селене, что он размышлял о жизни живых под Проклятыми? Если это вообще можно было назвать жизнью, конечно. Нередко бывало, что от действий Проклятого, проливаемой им крови и маны, зверье вокруг дурело и монстрело, врывалось в города, которые не могли даже дать отпора, так как слишком много живых ушло с этим самым Проклятым.
Но стоило ли жалеть местных, если они сами себя не жалели?
— А говорили, что ты изменился, — с сожалением цокнула Селена.
— Изменился, — привычно согласился Бранд.
Скалы вокруг чуть понизились, открывая вид на нечто вроде подводного рынка или арены для развлечений. Уходящие конусом вниз скалы, какие-то подобия то ли прилавков, то ли навесов, и несколько глубинников рядом с ними. Они таскали закрытые корзины, перекладывая их с место на место. Бранд посмотрел на Ролло, тот лишь пожал плечами едва заметно.
Поплыли дальше.
— Смотрите, — сказала Глыба, — питейное заведение!
«Двойная водоросль», гласила вывеска, и на ней были изображены какие-то растения.
— Точно питейное? — занудно усомнился Волна. — Как вообще можно что-то пить под водой?
— Очень просто, — хмыкнул Ролло, — надо просто быстро опрокидывать кружку.
— Да не насрать ли, питейное или едальное или вообще чешуйчатое! — сердито отозвалась Тирана. — Во-первых, надо пожрать, пускай и местного говна, а во-вторых, в таких местах обычно чешут языками.
С едой под водой, конечно, тоже сохранялись свои особенности. Огонь не развести и вода вокруг, но эти особенности были таковыми лишь с точки зрения обитателей суши. Глубинники спокойно жрали перемолотые водоросли, впивались зубами в рыбу (вроде того, как недавно Маэлла откусила кусок шеи другому глубиннику), вытягивали через отверстия какую-то пасту, то ли моллюсков, то ли криль, посасывали «напитки», которые подавались тут в закрытых сосудах и так далее. Еду нередко долго вымачивали в особо соленой воде, дабы размякла, или кидали особым рачкам, чтобы те сожрали все примеси, молотили дубинками и обрабатывали иными способами.
Высокая Выносливость позволяла героям суши есть все это и не болеть, но вот вкус, конечно, оставлял желать лучшего. Особенно блюда из разряда «оставим на год, чтобы протухло как следует».
Они вплыли внутрь и Тирана кинула победный взгляд на остальных, мол, видите, едят и пьют! Но все это разительно отличалось от веселой атмосфера сухопутного кабака. Глубинники парили возле «столиков», камней, куда можно было прикрепить тарелки и сферы с едой, чтобы те не уплыли прочь. Еду здесь чаще всего или сжимали в руках и рвали на месте, или посасывали через трубочки и отверстия, опять же не давая разлететься.
В то же время бардак сухопутных кабаков, с швырянием костей под столы, пролитой выпивкой и шлепаньем служанок по заду, не шел ни в какое сравнение с тем, как мусорили глубинники. Еда и питье, и грязь, и чьи-то выделения плавали вокруг, да сама вода была и оставалась мутной, словно грязной. Бранд незаметно прибег к умениям манолога, но мана Бездны практически отсутствовала. Какие-то следовые количества, неуловимые обычным Восприятием, какие обычно бывали в больших городах, где то призывали демонов, то проливали что-то, то мастерили «око Бездны» и так далее.
Окружающие глубинники жрали с самыми серьезными лицами, словно пытаясь этим компенсировать грязь вокруг. Тирана, собиравшаяся выпить и вступить в веселый разговор или драку, озиралась недовольно, пучила глаза и губы. Пожрав, глубинники давали денег хозяину и выплывали наружу, но все это происходило механистично, словно кто-то разыгрывал представление марионеток.
— Чего желаете? Есть водоросли и водоросли.
— А, поэтому ваше заведение называется «двойная водоросль»? — пошутил Скрытник.
Хозяин смотрел на него, не моргая, будто буровил взглядом.
— Мы хотим набраться сил и еще лучше послужить повелителю, — сурово изрек Ролло.
— Служить повелителю почетно!
— Мы сражались за него и теперь нам нужна еда!
— Сейчас принесу!
И уплыл.
— То ли вода с привкусом дерьма, то ли разговор ваш, никак не пойму, — проворчала Глыба, опять оглядываясь.
Словно собиралась запечатать тут все камнем, убрать воду и допросить. Или просто избить, отводя душу.